«Ибо нет ничего тайного…»
Геополитика17 октября 2020

«Ибо нет ничего тайного…»

Троцкисты, нацисты, либералы, консерваторы… Разве их может что-то объединять? А если – да, то почему и как?

Вначале — об американской и в целом западной политкорректности. Я хорошо знаком с этим феноменом и ответственно заявляю, что речь идёт о такой цензуре и самоцензуре, по сравнению с которой не только советский Главлит, но и самые оголтелые проявления средневековой инквизиции — образцы толерантности. Кое-кто из западных интеллектуалов порой может в узком кругу сказать что-то выходящее за рамки политкорректности. Однако на публичном мероприятии он будет нести занудную околесицу, не имеющую отношения ни к реальности, ни к его собственному видению мира. Как только он преступит рамки политкорректности, его превратят в изгоя. Но это — социальная составляющая наказания, а есть ещё психологическая. На лице нарушителя появляется какая-то странная гримаса. Он перестаёт гладить брюки и чистить ботинки. Возникает ощущение, что он всё время озирается по сторонам. В этом состоянии бедолага изрекает нечто уж совсем экзотическое, научно неопрятное, рассчитанное на низкоуровневую аудиторию.

Западное общество внутренне настолько несвободно, что политкорректность в нём прочно срослась с фундаментальными табу. Поэтому трудно ориентироваться на высказывания тех, кто эти табу нарушил. Ориентироваться на высказывания политкорректных господ тоже ошибочно. Но в американском и европейском интеллектуальном истеблишменте есть некоторое число людей, которым разрешают в чуть расширенных рамках политкорректности придавать содержательность своим выступлениям. Им позволяют дозировано нарушать правила игры, поэтому к их мнению стоит прислушиваться. Правда, нужно понимать, что оно санкционировано высшим политическим классом. Такое понимание облегчает аналитическую работу, помогает всестороннему исследованию одушевлённых или неодушевлённых объектов.

Среди немногочисленных американских интеллектуалов, способных сообщить существенное, достоверное, респектабельное, видное место занимает Фрэнсис Фукуяма. Нашему читателю полезно познакомиться с его новой книгой "Америка на распутье", где весьма откровенно обсуждается история возникновения неоконсерватизма в США. Того самого, важнейшие представители которого: Рональд Рейган, Джордж Буш-младший, Дональд Рамсфелд, Ричард Чейни, Пол Вулфовиц, Ричард Перл, Джон Болтон и другие, — настаивали на необходимости некоего трансформирующего события, без которого США не смогут сохранить своё господство в XXI столетии. Давая рискованную, но дозволенную ему характеристику американского неоконсерватизма, Фукуяма утверждает, что корни его "восходят к деятельности примечательной группы интеллектуалов по большей части еврейского происхождения, которые в середине второй половины 1930-х и в начале 1940-х учились в городском колледже Нью-Йорка».

Фукуяма не зря указует перстом на сей колледж. Тот долгое время слыл флагманским кампусом городского университета Нью-Йорка. Основанное ещё в XIX веке, это было первое бесплатное общественное учреждение высшего образования в США. Весьма престижное. Среди его выпускников — 11 лауреатов Нобелевской премии. В нём осуществлялся некий догляд за принятыми сюда перспективными детьми из бедных семей. В первую очередь — из еврейских, как пояснил Фукуяма. Американский неоконсерватизм, оказывается, пророс отсюда.

Отбор детей бедняков в привилегированную верхушку общества посредством предоставления им бесплатного, высококачественного образования — придумка неплохая. Конечно, за ними надо было внимательно присматривать. Если с мальчиками из богатых семей всё обстояло довольно ясно, то у мальчиков из неимущей среды могли проявиться чуждые классовые тенденции. Поведав нам о старинных корнях неоконсеватизма, Фукуяма далее сообщает, что интересующие нас дети были "выходцами из рабочего класса, из семей иммигрантов", что они были политизированы и тяготели к левым взглядам. Фукуяме можно верить, когда он говорит, что в колледже имелись ложи (или секции) №1 и №2. Первая была троцкистской, вторая сталинистской.

Америка 1930-х—40-х годов была не такой, как сейчас. В той Америке евреи занимали, естественно, ниши в экономике. Но к политической власти их впервые допустил президент Франклин Рузвельт, хотя на некоторых ресторанах ещё висели таблички "Евреям и собакам вход воспрещён". Это была Америка сегрегации и антисемитизма. К гитлеризму она не скатилась — у этнических меньшинств имелись определённые права — но и явное ущемление прав тоже было налицо.

И вот берут ребят из бедных еврейских семей. Им дают отличное образование, да ещё разрешают создавать сталинистскую и троцкистскую ложи. То есть не мешают двигаться к некоей коммунистической идеологии. И это в люто антикоммунистическом государстве, где ФБР во главе с Гувером ведёт охоту на ведьм задолго до Маккарти, где правящий класс напуган Октябрьской социалистической революцией, укреплением Советского Союза. С какой стати бесплатно обучать умных и бойких, но бедных еврейских детей, а вдобавок позволять им баловаться левыми идеями на троцкистской и сталинистской площадках? Кто и что за этим стоит? Абсолютно невозможно, чтобы подобное "баловство" не было суперуправляемым, чтобы за ним не осуществлялся супернадзор.

Напомню: информация исходит от престижного и деликатного на западный манер профессора Фукуямы, который почему-то нарушил табу. Может быть, Фукуяма по неизвестным нам причинам искажает реальный генезис американского неоконсерватизма? Нет, он ничего не искажает. Чтобы убедиться в этом, ознакомимся с тем, что сообщает о самом себе и о неоконсерватизме Ирвинг Кристол. Тот самый Кристол, чей портрет в 1979 году был помещён на обложку элитного журнала "Эсквайр" с надписью: "Основатель наиболее влиятельной политической силы в Америке — неоконсерватизма". Незадолго до того сей отец (без иронии) американского неоконсерватизма опубликовал в "Нью-Йорк таймс" свои воспоминания. Знаете, как они называются? "Воспоминания троцкиста".

Престарелый Кристол с тоской смотрит на студентов его родного колледжа. Он сравнивает студентов 1970-х со своими однокашниками из секции №1, которые в 30-е годы сочетали в себе бесшабашность и политические амбиции. Как всё измельчало, как все раздобрели, вздыхает он, вспоминая свою яркую троцкистскую молодость. О ней Кристол без обиняков свидетельствует: «Я окончил городской колледж весной 1940 года. Но больше всего гордился тем, что был активным членом Социалистической лиги молодёжи». Входившей, замечу, в троцкистский так называемый Четвёртый интернационал.

Кристол откровенничал: «У меня нет никаких сожалений об этом эпизоде моей жизни. Присоединиться к радикальному движению для молодого человека — это всё равно, что влюбиться. Можно потерять невинность, но опыт любви столь ценен, что ты никогда в ней окончательно не разочаруешься». И далее: "Юношеский радикализм был не просто частью моей жизни в колледже. Он был всей моей жизнью. Если я покинул городской колледж с гораздо лучшим образованием, чем у выпускников других, более сильных колледжей, то это потому, что моё участие в радикальном политическом движении свело меня с людьми и идеями, которые побуждали меня думать, спорить и действовать с яростной энергией. Мы были элитой».

Они были также «немногими счастливцами, избранными историей, чтобы вести товарищей в светлое будущее». И ещё: «Здесь были секции католиков, сионистов, ортодоксальных евреев, чернокожих… Но для меня важны были только секции №1 и №2… Между нами разгорались словесные битвы. Секция №2 — самая многочисленная.., могла мобилизовать для своих протестных выступлений человек 400-500… Наша секция — троцкистская №1 насчитывала около 30 постоянных членов. И мы были счастливы, если на свои акции нам удавалось собрать человек 50-100. Всё, что случалось в кампусе, определялось завсегдатаями сталинистской секции №2 или нами, троцкистами… Господи, каким мрачным сборищем они выглядели!»

Последней фразой Кристол отозвался о сталинистах и добавил: «Никто из них так ничего и не добился в жизни… Мне запомнились только двое. Один из них стал учёным в крупном университете. А второго звали Юлиус Розенберг». Имелся в виду американский коммунист, обвинённый в передаче СССР атомных секретов и казнённый вместе со своей женой Этель Розенберг в 1953 году. Как плохо, однако, всё сложилось у сталинистов — никто никуда не продвинулся. А вот троцкисты — другое дело. Кристол восхищался: «Макс Шахтман — лидер троцкистов США или Гас Тайлер из социалистической партии могли спорить с высочайшим моральным, интеллектуальным и риторическим вдохновением в течение двух, трёх, даже четырёх часов — я никогда в жизни больше не видел и не слышал ничего подобного».

Несколько слов по поводу подлинных причин преуспевания двух "великих" интеллектуалов "левого" толка.

Шахтман был одним из тех троцкистов, которые в 1941-м заявили, что империалистическая политика Сталина делает невозможной даже минимальную поддержку СССР. Вместе с другими представителями позиции, именовавшейся "третьим лагерем", он утверждал, что капитализм и сталинизм одинаково чужды социализму. Тужился отвадить от сталинизма тех, кто был недоволен капитализмом. Сталинизм, глубокомысленно поучал Шахтман, есть проявление бюрократического коллективизма.

Согласитесь, такая позиция вполне могла понравиться американскому правящему классу. Позднее Шахтман ратовал за вхождение людей из "третьего лагеря" в Демократическую партию США и — внимание! — за продолжение агрессии США во Вьетнаме. Огромная часть Демпартии в пику республиканцам орала: «Надо остановить войну!». А "левый" Шахтман, который вроде должен был бы проявить солидарность с вьетнамцами, изгалялся: «Это те же сталинисты, советисты, бомбите их, чем больше, тем лучше». Шахтман противостоял любым прогрессивным силам, хоть в какой-то степени симпатизировавшим Советскому Союзу. Стоило каким-то людям высказаться, что, дескать, СССР не так уж плох, как Шахтман сразу обрушивался на них: «Вы — не левые, вы — коллективистские бюрократы! Вы — ещё большее препятствие на пути к социализму, чем капитализм!».

Вот так сей деятель прокладывал дорогу идеологии будущего американского неоконсерватизма, имеющей, как выясняется, троцкистские корни. Вот почему шахтманы как ярые антисоветчики в отличие от розенбергов, преуспели в США. Американскому правящему классу было необходимо оттянуть от СССР хоть какую-то часть левых. Но докатиться до того, чтобы поддержать войну во Вьетнаме — для этого надо было сильно переродиться и сомкнуться с самой реакционной частью американской буржуазии.

Другой "левак" Гас Тайлер страстно восстал против создания антифашистского единого фронта, способного объединить СССР и ряд буржуазных стран перед лицом германской агрессии. Он "открыл", что антифашистские капиталистические страны ничем не отличаются от фашистских, и стал автором резолюции, осуждавшей коллективную безопасность. Гитлеровцам было радостно, что среди ненавистных им евреев есть гасы, которые хотят разрушить коллективную безопасность, столь неприятную для стран оси.

Кристол верно считает, что у троцкистов и сталинистов был разный умственный и социальный ресурс. На что он использовался — вот вопрос. В контексте реальных биографий приходится вскрывать непростую, чаще неявную связь между троцкизмом и фашизмом, которая определила судьбу антисоветских левых. Эта связь имеет прямое отношение к американскому неоконсерватизму. А также — к вещам, которые сопровождают сиюмоментный "ковидный" психоз, к фигурам, которые направляют глобальный тренд в выгодную для них сторону и, приветствуя низвержение статуи освободителя рабов Авраама Линкольна, демагогически ратуют за права чернокожих.

Короче, не только Фукуяма, который долгое время был неоконсерватором, а потом отошёл от них, но и родоначальник неоконов Кристол, который никуда не отходил, подтверждают, что это политическое течение вышло, образно выражаясь, из троцкистской шинели. В дальнейшем произошла определённая переориентация выходцев из пресловутой шинели. Состоялось послевоенное снюхивание троцкистов с приемлемыми и удобными для них неонацистами, несколько смягчившими свой антисемитизм. Плод такого сближения и зачатия и зовётся неоконсерватизмом.

Фукуяма, полагая, что неоконы впоследствии отказались от радикальных троцкистских концепций, всё-таки настаивает, что они унаследовали от троцкизма несколько методологических принципов.

Первый из принципов — примат идеологии. Одобряется не прагматизм, органически свойственный Америке, а ультра-идеологизм! Пафос потрясающий: «Если мы откажемся не только от идеологии, но и от непримиримой идеологической борьбы, американская супердержава рухнет». Хотя идеология неоконов уже совсем не левацкая, принцип её примата остаётся прежним, то есть по сути троцкистским. Ценное признание Фукуямы и господствующего политического класса, не так ли?

Второй методологический принцип, который Фукуяма относит к троцкистскому наследию — потребность в мессианстве. Без мессианства сверхдержава обойтись не может, утверждают неоконсерваторы. Кстати, про то же самое говорит Дмитрий Саймс, нынешний издатель основанного Ирвингом Кристолом журнала "Нэшнл интерест". Саймс упирает на «неотроцкистскую веру неоконсерваторов в перманентную революцию, пусть даже демократическую, а не пролетарскую…» При этом Саймс не любит неоконов. Он желает идентифицироваться в качестве реалиста. И потому заявляет, что краеугольным камнем внешней политики США «должна явиться традиционная американская ценность — такая, как благоразумие…»

Вот оно как! Осторожность и ещё раз осторожность, но "революцию" провернём! А для этого идеологическая борьба, действительно, должна быть превыше всего и доведена до мессианства, которое, в свою очередь, должно осуществляться беспощадно и неукоснительно. Способ осуществления — любое насилие.

Третий принцип — необходимость движения через хаос. К наисвирепейшему порядку, который даст сто очков вперёд проклинаемому троцкистами сталинизму. Достаточно пройтись по некоторым статьям и речам Льва Троцкого, чтобы уразуметь, какой бесчеловечный режим он сулил гражданам СССР, да и другим народам. Жива, жива в сердце неокона первая любовь — троцкистская, сладостная, непреходящая… Мессианство через управляемый хаос. Пока нет нового мирового порядка, следует для начала организовать новый мировой беспорядок.

Четвёртый принцип. Недопустимость какого-либо равноправия между мессианской сверхдержавой и остальными странами. Русские проиграли холодную войну, пусть плачут. Пусть ползают на брюхе перед победителем. Хотя это у Фукуямы читается между строк, но таково бесспорное мнение тех, кто санкционировал описание Фукуямой замыслов ядра американского политического класса.

А что, если Фукуяма, отойдя от неоконсерваторов, на них клевещет?

Посмотрим, что они сами думают по поводу американского права на мировое господство. Уильям Кристол, сын безусловного гуру неоконсерватизма Ирвинга Кристола, предлагает задействовать американские потенциалы для сокрушения недемократических режимов. Приводит примеры. Даёшь чилийский или индонезийский вариант для Ирака! Не останавливаясь на многострадальных иракцах, он говорит о необходимости борьбы с коммунистической властью в КНР. Даёшь горбачёвскую перестройку для Китая! Если троцкизм в сердце сохранён, если сталинский СССР не был социалистическим, то уж сегодняшний Китай — совсем не социалистический. И его иезуитски можно назвать бо́льшим препятствием на пути к социализму, нежели американский капитализм.

Уильям Кристол уверен, что американская миссия только стартует в Багдаде или Кабуле. Она — знамение новой исторической эры — непременно разовьётся и развернётся, для чего необходима абсолютная победа США, их тотальная гегемония. Чем не троцкизм в рафинированном виде?

Ещё один видный неокон, Дональд Рамсфелд, будучи министром обороны, утверждал, что Вашингтон откажется признать исламский режим в Ираке, даже если тот будет желанным для большинства иракцев. Потому что США, считает Рамсфелд, мессианская держава, у неё примат идеологии. И это мессианство будет насаждаться всюду, даже ценой определённых страданий по поводу неоконсервативного триумфа в американской политике. Так и хочется пожалеть: страдалец ты наш…

Фукуяма как будто тоже переживает, что этот триумф породит оживление жестокосердных сил. В первую очередь, силы военной. Фукуяма (возможно, иронично) пишет: «Если из инструментов у тебя только молоток, то все проблемы выглядят как гвозди». Его рукой водит сам правящий класс. Вернее — та часть его, что сторонится неоконсерватизма. Она отчасти обеспокоена. Как установил Фукуяма, неоконов интересует всеобщее будущее приструнённого ими человечества, а не частное благо американского народа. Вывод, который логично следует из сказанного Фукуямой: если Трамп как обыкновенный консерватор говорит, что «превыше всего благо американского народа», то он для неоконсерваторов враг.

Я лично не против миссии, возлагаемой на человека, народ, страну. Но знаю, какова конкретная миссия, подразумеваемая неоконами, — это дегуманизация, порождаемая идеей американского господства над миром и над… самими американцами. Господство для носителей сего мессианства самоценно и олицетворяет волю к власти.

А это есть квинтэссенция ницшеанства и некоторая модификация нацизма. Более того, для этих сил, чем кровожаднее будут формы господства — тем лучше. И тем в большей степени содержанием политики становится господство как таковое, а не то, ради чего оно реализуется. Моральные издержки в данном случае не имеют никакого значения. Недаром Уильям, сынок Ирвинга-старшего, раскрыл карты: «Проблема мира… не в том, что США и неоконсерваторы продолжают развязывать войны, чтобы помешать деспотам. Проблема в том, что если мы ведём такие войны, то слишком мало». На словах он грозит деспотам. А Рамсфелд — не отдельным деспотам, а целому народу, предостерегая того от "неправильного" выбора: мол, изберёте неугодную нам власть — будем крушить её как деспотическую.

Но так ли велико влияние неоконсерваторов на сегодняшнюю Америку? Ведь пока что президентская власть находится в руках Трампа, который к неоконсерваторам не принадлежит. Со всеми оговорками он принадлежит скорее к палеоконсерваторам. Позиции Трампа по многим вопросам диаметрально противоположны позициям неоконов. Однако это не отменяет того, что он вынужден опираться на всех без исключения сенаторов и конгрессменов, входящих в его Республиканскую партию. А неоконов в ней предостаточно.

Вот, что говорят по поводу их влияния авторитетные западные СМИ. Комментируя согласие Трампа на убийство иранского генерала Касема Сулеймани, газета "Нью-Йорк Таймс" написала: «Трамп сказал своему собеседнику по телефону, что был вынужден занять более жёсткую позицию в отношении Ирана под давлением некоторых сенаторов-республиканцев, поддержка которых ему как никогда необходима сегодня в борьбе против импичмента».

Вне всякого сомнения, эти сенаторы были неоконами. Я не думаю, что "Нью-Йорк Таймс" всегда брешет как сивый мерин. У неё есть серьёзные источники. Выходит, были такие республиканцы, которые потребовали у Трампа: или ты убьёшь Сулеймани, или мы по вопросу импичмента проголосуем против тебя, и в Сенате он пройдёт, поэтому нравится, не нравится — давай, убивай иранца.

Не менее авторитетное издание "Уолл-стрит Джорнэл" сообщило: «Трамп сказал после атаки своим соратникам, что в деле с генералом Сулеймани на него оказывали давление сенаторы-республиканцы, которых он рассматривает как важных сторонников слушания по делу импичмента».

Публикации в других органах печати подтверждали этот шантаж.

Сулеймани был убит 3 января 2020 года. А 5 февраля состоялось голосование в Сенате по вопросу злоупотребления властью американским президентом. Трамп победил со счётом 52:48, потому что расплатился с неоконами жизнью Сулеймани.

Как бы то ни было, мы рассуждаем не о прошлом, а о дне нынешнем, когда наследникам троцкизма очень кстати подвернулся COVID-19. Но о пандемии — ниже. А пока повторю, что гегемония — кредо неоконсервативного движения.

Его прежний лидер Ирвинг Кристол скончался в 2009-м. Но многие его соратники из старой гвардии живы. В частности, Норман Подгорец, который на пару с Ирвингом ещё в середине ХХ века призывал США ко всемирной (и, разумеется, гуманистической) гегемонии — в силу якобы абсолютного превосходства американских культурных и общественно-политических ценностей. Кто установил превосходство? Мы установили — и баста. Оба считали, что эта гегемония обязана опираться на военное доминирование и прямые военные интервенции США.

Неоконсервативное движение в 30-е—40-е годы зарождалось, а в 60-е—70-е оперилось. Завоевало определённые позиции сначала в Демократической партии США. Любопытно, что бо́льшая часть демократов не поддержала войну во Вьетнаме. А та, которая поддержала, смогла обособиться и сформироваться в виде пока не слишком заметного слагаемого внутри Демпартии. Наличие такого слагаемого внутри конкурента было выгодно республиканским ястребам, дружившим со Всемирной антикоммунистической лигой. А та на 100% занимала неонацистские позиции. Опять сплелись воедино троцкизм и фашизм — на сей раз в варианте неотроцкизма и неофашизма, взращивая неоконов поколение за поколением.

В 1990-х годах процесс привёл к тому, что неоконсерваторы перекочевали из Демократической партии, где они оставили свои яйцекладки, в Республиканскую и превратились в её самую серьёзную фракцию. При этом неоконсерваторы недолюбливают даже таких вполне "ястребиных" демократов, как Клинтон и Обама, а национально ориентированных палеоконсерваторов типа республиканца Трампа на дух не выносят.

Мы теперь столкнулись с тем, что называют уже не "третьим лагерем", а "третьим путём". Если не капитализм и не социализм, то что? Нацизм той или иной модели. В своё время "третий путь" предлагался рядом идеологов фашизма, наиболее близких к троцкизму. Симпатизировавшее троцкизму крыло нацистской партии существовало, хотя не афишировалось. Много позже оно начало раскрутку неонацизма.

Поскольку неоконсерваторы представляют собой мощную, но не слишком многочисленную группу, нынешний 2020 год является для них фактически судьбоносным. Если Трамп закрепится, они могут угодить в отстой. От Трампа уже отошли или отходят такие яркие неоконы, как, например, его бывший помощник по национальной безопасности Джон Болтон. Трамп упрашивает Болтона не публиковать его мемуары в силу их компрометирующего характера. Говорит Болтону о том, что мы были-де в одной команде, а теперь ты полощешь моё грязное бельё. Но Болтон остался непоколебим в том, что касается исполнения решений его неоконсервативного руководства.

Миру предстоит суровый период, предваряющий ноябрьские выборы президента США. И вряд ли стоит игнорировать неоконсервативную струю в потоке предвыборных перипетий.

Имеет ли она какое-то отношение к COVID-19? Безусловно. Неоконы с начала XXI века стали настойчиво говорить о необходимости глубочайшей трансформации мира — иначе Америке не совладать с вызовами. А также о том, что для такой трансформации необходимо некое суперсобытие, которое они так и называют — "трансформационным". Неоконсерваторы оседлали стратегическое явление под названием "глобальный тренд" и его порождение — злосчастный коронавирус. А коль скоро неоконсерватизм является помесью неотроцкизма с неонацизмом, то очень важно предугадать, в каком трансформационном событии отразится глобальный тренд? Не исключено — в чём-то более опасном и страшном, чем COVID-19.

Наиболее внятно на этот счёт изъяснялись бывший министр обороны США Дональд Рамсфелд и члены его команды. Прослеживается связь между тем, что они говорили лет 15-20 назад, и сегодняшней коронавирусной пандемией.

5 декабря 2001 года Рамсфелд беседовал на канале CNN с известным тележурналистом Ларри Кингом. Беседа шла в кабинете министра обороны в Пентагоне. Кинг интересуется, где находился Рамсфелд, когда Пентагон и башни-близнецы в Нью-Йорке подверглись атаке 11-го сентября. Рамсфелд отвечает: «Я был здесь». Кинг развивает тему: «Вы разговаривали с делегацией Конгресса?» Рамсфелд: "Да, прямо в этой комнате… Я сказал им, что когда-нибудь… в мире произойдёт событие, которое будет достаточно шокирующим, чтобы ещё раз напомнить людям, как важно иметь сильное, здоровое Министерство обороны, которое… способствует миру и стабильности… Кто-то вошёл и вручил мне записку, в которой говорилось, что самолёт только что врезался во Всемирный торговый центр. Мы прервали встречу». Далее Рамсфелд описывает, как сотряслось от взрыва здание Пентагона, как он помогал кому-то с носилками и т. д. Выслушав, Кинг произнёс: «Вы были довольно пророческим в то утро». Рамсфелд "скромно" подтвердил: «Да».

Подведём предварительные итоги. В этом интервью Рамсфелд повествует, что утром 11 сентября 2001 года в ходе разговора с делегацией Конгресса он предупредил о настолько шокирующем происшествии, что люди захотят, чтобы их защитила сильная американская рука. Для далеко идущих выводов заявление, пожалуй, недостаточное. Но ведь дело им не ограничивается. В 2003 году Министерство обороны США выпустило доклад под названием "Инструкция по планированию трансформации". Он представляет собой сборник речей разных ответственных лиц. Вступительное слово произносит сам Рамсфелд: «Некоторые верят, что в разгар опасной войны с терроризмом США не должны думать о преобразовании наших вооружённых сил. Но я считаю наоборот. Именно сейчас наступило время что-то менять. Война с терроризмом — это трансформационное событие, которое взывает к нам, чтобы мы переосмыслили свою деятельность…»

По сути, он непринуждённо и официально ввёл термин "трансформационное событие" (ТС), уже не просто "достаточно шокирующее", а обретающее доктринальный смысл. Министр трактовал ТС как вызов, требующий перестройки вооружённых сил. Но то была проба пера. Военное руководство США в 2004 году выпускает доклад под названием "Роли и миссии Министерства обороны в сфере национальной безопасности". Вкратце, в этом документе говорилось, что «комиссия готовности и быстрого реагирования… считает, что обстановка в сфере национальной безопасности изменилась достаточно, чтобы Минобороны играло более активную роль в обеспечении готовности к чрезвычайным ситуациям и реагировании на них». Отмечалось, что текущая роль министерства неадекватна угрозе, с которой сталкивается американская нация, что часть преобразований Минобороны преследует цель взять на себя новую миссию, связанную с трансформационными событиями.

Согласно статье 4 Конституции США, каждому штату гарантируются республиканская форма правления и каждый из них защищён от внутреннего применения силы. Но возникла новая обстановка в сфере безопасности — и федеральное правительство предприняло знаковые шаги. Так, в рамках Министерства обороны было создано новое боевое командование — Северное, чтобы, во-первых, «проводить операции по сдерживанию, предотвращению и пресечению угроз и агрессии, нацеленных на США", а во-вторых, «по указанию президента или министра обороны оказывать военную помощь гражданским властям, включая операции по управлению последствиями».

Ничего не напоминает из теперешнего управляемого хаоса в Штатах? Ни на какие мысли не наводит?

Вон когда вышеуказанная комиссия Министерства обороны США взяла на вооружение важнейший тезис Рамсфелда о ТС, и предложила для его воплощения в жизнь создать новую боевую структуру — Северное командование. Сначала предполагалось, что это командование будет действовать по приказам президента США, но потом тихой сапой всё переиграли, и отныне в определённых условиях Северное командование может заменить собой и президента, и всё остальное. Ему предписано в особых условиях взять на себя функцию управления страной, заменив гражданскую власть.

Как именно будет увязано неконституционное преобразование власти с трансформационным событием, о котором давным-давно поведал министр обороны Дональд Рамсфелд? На фоне всего происходящего в США и в мире ответ тревожен.

Нелишне обратить внимание и на то, кто именно входил в число сопредседателей комиссии, подготовившей подобный доклад и реорганизацию.

Один из них — генерал Майкл Уильямс, второе высшее должностное лицо в Корпусе морской пехоты США, на момент доклада — в отставке, но возглавлявший важное учреждение военной логистики. Другой — Ричард Хэтчет: медицинская шишка, причастная к вопросам нацбезопасности, чья неблаговидная роль в ковидной эпопее освещалась уже достаточно подробно. Вряд ли целесообразно повторять, что деятели типа Хэтчета хотят нажиться на эпидемии, разворачивая на паях с крупными фармацевтическими фирмами соответствующую информкампанию. Но это малая часть того, чего они хотят или, точнее, чего им поручают такие важные персоны, как Рамсфелд, а через него — хозяева рамсфелдов.

А теперь обратимся к другому докладу, вышедшему до печальных событий 11 сентября 2001 года, которым был присвоен код ТС и о которых пророчески вещал Рамсфелд. Этот более ранний доклад под названием «Перестройка обороны Америки. Стратегия, силы и ресурсы для нового столетия» был выпущен организацией «Проект нового американского века». В числе политиков, создавших эту организацию, и Дональд Рамсфелд, и его очень активный заместитель Пол Вулфовиц, который покруче своего шефа, и будущий вице-президент США Ричард Чейни, и Фрэнсис Фукуяма, и известная украинская русофобка-бандеровка Пола Добрянски с приветом от Всемирной антикоммунистической лиги… Та ещё гремучая смесь! Их доклад вышел в сентябре 2000 года – ровно за год до события, прекрасно вписывающегося в понятие «трансформационное», после чего члены организации «Проект нового американского века» встанут у руля государственной власти. В этом докладе говорилось следующее:

«Кроме того, процесс трансформации, даже если он принесёт революционные изменения, вероятно, будет долгим без какого-либо катастрофического и катализирующего события, как например, новый Пёрл Харбор». Дабы не уподобляться маргинальным конспирологам, подчеркну, что здесь не говорится напрямую, мол, нужен непременно Пёрл Харбор. Здесь лишь говорится о том, что без нового катастрофического и катализирующего ТС пёрлхарберного масштаба процесс может затянуться на долгое время. Авторы волновались: что будет с нашим господством в XXI веке? Мы его теряем, а Китай наступает. Да и Россия от рук может отбиться. Кошмар!

Но, согласитесь, нет безумцев, которые напрямую могли бы сказать: «Нам нужно катастрофическое ТС». И вообще, Пёрл Харбор, как известно, затея Рузвельта. Об этом говорится шёпотом, потому что данная точка зрения не респектабельная.

Для нас же достаточно того, что ТС, о котором оповестил Рамсфелд в 2003-м, став министром обороны, фактически обсуждалось в 2000-м – в той организации, где решающую роль играли будущие и тоже решающие официальные лица: Чейни, Рамсфелд, Вулфовиц… И даже сам президент Джордж Буш-младший входит в это логово консерваторов, образовавших «Проект нового американского века». Конкретно и весьма твёрдо было сказано, что трансформация, при которой США сохранят господствующие события, может стать стремительной только при наличии широкомасштабного события – гибельного, рокового.

Далее в этом докладе написано:

«Хотя процесс трансформации может занять несколько десятилетий, со временем искусство ведения боевых действий в воздухе, на суше и на море будет значительно отличаться от сегодняшнего. И боевые действия, вероятно, будут происходить в новых измерениях: космос, кибер-пространство и, возможно, мир микробов (выделено мною. – С.К.). Бои в воздухе больше не будут вестись пилотами, сидящими в истребителях. Но будет доминировать скрытный беспилотный аппарат большой дальности. На суше столкновения массированных бронетанковых войск может быть заменено набегами гораздо более лёгких, скрытных и информационно ёмких сил, дополненных парками роботов, некоторые из которых достаточно малы, чтобы помещаться в карманах солдат. Контроль над морем может в значительной степени определяться не эскадрами кораблей и авианосцев, а наземными и космическими системами, заставляющими флот маневрировать и сражаться под водой. Сам космос станет театром военных действий, поскольку страны получат доступ к космическим возможностям и станут полагаться на них. Кроме того, различие между военными и коммерческими космическими системами, боевыми и не боевыми, станет размытым. Информационные системы станут важным центром атаки, особенно для врагов США».

И наконец, в докладе было сказано главное: «А также будут применяться передовые формы биологической войны, которые могут нацеливаться на конкретные генотипы, могут превратить биологическую войну из сферы террора в политически полезный инструмент».

Вот это уже наглость неслыханная! Заявлять подобное могут только люди без всяких тормозов! Значит, сначала в 2000 году эти представители элиты, но пока не официальные власти, устами Рамсфелда озвучили идею трансформационного события, рассуждали о биологическом варианте события. А потом эти люди встали у кормила политической власти и, опираясь на Рамсфелда как напористого и влиятельного единомышленника, принялись пророчествовать о скором пришествии ТС, да разрабатывать под эгидой Министерства обороны  США очень серьёзные документы.

Что ж, настала пора поговорить о том, кто такой Дональд Рамсфелд, с кем он связан, почему по изучении каждого очередного слоя этой истории мои впечатления о будущем делаются всё более мрачными. С 1977-го по 1985-й годы Рамсфелд был генеральным директором, президентом, председателем совета директоров всемирно известной фармацевтической компании G.D. Searle&Company (здравствуйте, вирусы!). В 1985 году сей бизнес был куплен компанией Monsanto – самой одиозной из фармацевтических или биотехнологических компаний мира (здравствуй, генная инженерия!).

Считается, что Рамсфелд обогатился, когда его «Сирл энд Компани» была поглощена компанией «Монсанто». А она, приобретая рамсфелдовское владение, вступила с Дональдом в те неповторимые отношения, которые, как говорят в таких случаях, не имеют срока давности… Это очень специфическая компания, знаменитая своей фактической монополией на производство и продажу семян трансгенных сельхозкультур. В США «Монсанто» контролирует около 80% рынка генномодифицированной кукурузы и трансгенной сои. При этом стремится контролировать не только семена подобных культур, но и быть важным игроком в том, что касается семян культур традиционных. Статистика за 2017 год показывает, что у «Монсанто» самая большая доля глобального рынка семян – 34%. На втором месте в списке из 20 крупнейших компаний, занятых в данной сфере, «Дюпон» с 25%. У «Сингенты» – менее 9%, у «Байера» – чуть больше 5%.

«Монсанто» знаменита именно трансгенными культурами. Кстати, в 2013 году она объявила, что увеличит своё присутствие на Украине. В 2015-м контроль компании над украинским рынком семян кукурузы вырос с 20 до 30 процентов. «Монсанто» по социологическим опросам более ненавидима, чем такие антипатичные и злокозненные киты западного бизнеса, как Федеральная резервная система США, транснациональная корпорация «Халлибёртон», высокопоставленный жулик – вице президент США Дик Чейни, всепроникающая сеть «Макдоналдс» и другие участники многочисленных афер и скандалов. Уже прошло несколько международных акций под лозунгом «Остановите “Монсанто”!».

Это биотехнологическое чудовище известно ещё по вьетнамской войне, в ходе которой войска США распыляли над мирным населением ядовитую смесь, от которой, между прочим, пострадало немало военнослужащих-янки. Смесь эта, производимая «Монсанто», называлась Agent Orange. По сведениям западных СМИ, даже через 40 лет после окончания войны этот яд продолжает вызывать генетические мутации у вьетнамских детей. Я лично видел во время поездки во Вьетнам горестные результаты таких мутаций. Кроме того, «Монсанто» является лидером по загрязнению окружающей среды диоксинами. Компания привлекалась к ответственности за то, что производимые ею вещества вызывает отравления, головные боли и другие негативные последствия, а также в связи со сбросом отходов в американские реки.

Словом, можно долго перечислять зафиксированные преступления «Монсанто», которая орудует, в том числе, на территории России. Кто, как и почему это допустил – отдельный вопрос. А пока обратим внимание, что в 2010 году 500 тысяч акций «Монсанто» приобрёл Билл Гейтс. Эта небезызвестная персона давно подаёт себя в качестве всемирного благодетеля, спасителя человечества и пр., и пр. Зачем же он приобретает в таком количестве акции одной из самых одиозных, чтобы не сказать отвратительных компаний, зачем вступает в очевидную, крепкую связь с ней? Неужели он и другие сильные мира сего не знают, не видят, как производство проблематичных антиковидных вакцин, а Запад во всю их готовит, сплетается воедино с производством проблематичной генномодифицированной продукции. Вот какой корпорации продал господин Рамсфелд в 1985 году руководимую им «Сирл энд Компани». Вот акции, какой корпорации купил господин Гейтс. Бесчеловечной, ультрабандитской корпорации.

Может быть, Рамсфелд только однажды оскоромился какой-то фармацевтикой и на этом всё закончилось. Ушёл человек в политику, потом ещё куда-то… Нет. В 1997 году Рамсфелд сел в кресло председателя Совета директоров биофармацевтической компании Gilead Sciences, и сидел в нём до 2001 года. Компания занималась разработкой препарата Осельтамивир, используемого для лечения птичьего гриппа. После того, как вокруг птичьего гриппа была поднята шумиха, аналогичная той, которая раскручивалась вокруг COVID-19, активы «Гилеад Сайенсиз» на бирже подскочили в цене. 21 января 2020 года компания сделала заявление, где говорится буквально следующее: «”Гилеад” работает с органами здравоохранения в Китае над проведением рандомизированного контролируемого исследования, чтобы определить, можно ли безопасно и эффективно использовать Ремдесвир для лечения COVID-19. Мы также ускоряем проведение соответствующих лабораторных испытаний…». После этого сообщения акции компании снова взлетели – сразу на 14%.

Короткая справка. Антивирусный препарат Ремдесвир существовал до COVID-19. Он не является вакциной в том смысле, что не способствует выработке иммунитета, он работает вместо иммунитета. С началом эпидемии коронавируса «Гилеад Сайенсиз» предлагала всем протестировать свой якобы надёжный препарат. Испытания показали, что препарат сокращает время лечения, но радикально уровень смертности не сокращает. Несмотря на это, Управление США по контролю качества пищевых продуктов и лекарственных препаратов поспешила одобрить Ремдесвир в экстренном порядке, запретив исследования того же гидроксихлорина. Ремдесвир стал обязательным для лечения средних и тяжёлых случаев.

Как видим, Рамсфелд является не только видным неоконсерватором, настаивающим на необходимости трансформационного события, позволяющего повергнуть мир в ужас и с помощью этого добиться особого положения США в XXI столетии. Он является ещё и боссом фармацевтических компаний, которые должны поучаствовать в том, что касается создания ТС и обогащения за счёт него. Обделав сделку купли-продажи с «Монсантой», будущий министр обороны, вне всякого сомнения, остался внутри этого монстра, пусть и на неформальной основе. Само собой, там же находится открытый монсантовский акционер Билл Гейтс. Безусловность этих связей требует пристального внимания к фармацевтическим и биотехнологическим компаниям, к деятельности которых причастны столь влиятельные господа определённой политической ориентации.

Разбираясь с «Монсанто», мы наталкиваемся на занятное обстоятельство. Как в известной поговорке: чем дальше в лес, тем больше дров. Компания была основана в 1901 году неким Джоном Фрэнсисом Куини (умер в 1933 г.). Компания названа по имени жены Куини – Ольги Монсанто. Дело продолжил их сын Эдгар Монсанто Куини. При нём компания превратилась в мощное предприятие с филиалами во многих странах, её активы выросли с 12 до 857 миллионов долларов.

При Куини-младшем, в 1936-м, «Монсанто» приобрела одну перспективную фирму. Приобретение было связано с тем, что «Монсанто» заинтересовалась разработками Чарльза Аллена Томаса и его коллеги Кэрола Хохвальда. Тут-то мы и сталкиваемся с весьма далёкими от агрохимии, биотехнологии, фармацевтики аспектами деятельности компании, очень важными для понимания, как невидимой сущности «Монсанто», так и того, что происходит с COVID-19. Дело в том, что Чарльз Аллен Томас был не просто известным химиком и бизнесменом, а чуть ли не ключевой фигурой в знаменитом Манхэттенском проекте. Присоединился он к нему в 1943 году, уже будучи директором Центрального исследовательского отдела «Монсанто», которая, таким образом, непосредственно причастна к созданию американской атомной бомбы.

Достопочтенный мистер Томас сделал в компании феноменальную карьеру. Он возглавил «Монсанто», в 1950 году став сначала её президентом, а в 1960-м – председателем Совета директоров. С 1943-го по 1945-й он координировал в рамках Манхэттенского проекта всё, что связано с очисткой и производством плутония и являлся – внимание -- сопредседателем Манхэттенского проекта наряду с не требующим представления Робертом Оппенгеймером. Позже Томас курировал ещё и всё, что связано с очисткой полония и его использованием вместе с бериллием в рамках Дейтонского проекта, который являлся частью Манхэттенского. Томас ушёл в отставку в 1970 году. К этому моменту торговый оборот «Монсанто» вырос с 857 миллионов до 1,9 миллиарда долларов. Атомные и коммерческие заботы не помешали Томасу стать одним из создателей DARPA – Агентства Министерства обороны США по перспективным исследовательским проектам, отвечающего за разработку новых технологий. Включая биологическое оружие. Теперь становится яснее, почему «Монсанто» удалось завоевать такие возможности в области американского биологического оружия.

Остаётся добавить, что существует так называемый монсантовский закон, посвящённый проблеме экспоненциального роста использования биотехнологий. Согласно этому закону мы все вскоре будем питаться только генномодифицированной продукцией, созданной монсантами. И лечиться от результата потребления этой продукции лекарствами, производимыми  всё теми же монсантами… Связь «Монсанто» с американским военно-промышленным комплексом не сводится к участию в создании атомной бомбы и производству вещества Agent Orange. И к биологическому оружию военный профиль «Монсанто» не сводится. Многие направления её работы засекречены. Но компания «прославилась», помимо прочего, как ведущий производитель используемого в военных целях белого фосфора.

Лет десять назад начались какие-то подспудные многоходовки, обычные при крупных слияниях. Они закончились тем, что в сентябре 2016 года химическая и фармацевтическая фирма «Байер» объявила о своём желании купить «Монсанто» за 65 миллиардов долларов. Сделка состоялась в 2018 году. «Байер» – это германская фирма, основанная в 1863 году, производившая поначалу синтетические красители, а впоследствии и лекарства. Зарубежные активы «Байера» были конфискованы в качестве репараций после Первой мировой войны. В США они перешли к компании Sterling Drug, предшественнику компании Sterling Winthrop. Отношения между немецкими предпринимателями и американским фармацевтическим гигантом отнюдь не свидетельствовали о второстепенной роли «Байера». Наступит время, и «Байер» завладеет частью компании Sterling Winthrop. Но главное кроется в том, что ещё в 1925 году произошло объединение 6 крупнейших химических корпораций Германии и фирма «Байер» вошла в это число. Объединение получило зловещее название: концерн I.G. Farben.

Примечательно, что в наблюдательный совет концерна входил Фриц Габер, который придумал химическое оружие, применённое немцами в Первой мировой войне. Фриц Габер руководил на месте первой газовой атакой, когда 5 тысяч французских солдат погибли, а 15 тысяч получили тяжёлые ожоги. Пикантная деталь или очарование всеядной буржуазии, которая даже науку готова рассматривать через что угодно, но только не через призму чистоты и порядочности: позднее Габер был удостоен Нобелевской премии за синтез аммиака и составляющих его элементов.

«Байер» приняла самое активное участие в злодеяниях I.G. Farben, занимаясь производством газа Циклон-б, с помощью которого заключённых убивали в гитлеровских концлагерях. Кроме того, на узниках испытывали производимые ею гормональные и предположительно психотропные препараты. Установлено, что она финансировала «медицинские опыты» нациста-садиста Йозефа Менгеле. Бесчеловечные опыты с применением продукции фирмы «Байер» проводились в филиале Освенцима лагере Мановиц, которые нацисты именовали, знаете как? Байеровским. Именно в Мановице наладили особо изуверские эксперименты по испытанию биологического оружия.

После Второй мировой войны I.G. Farben была расчленена, и выделившаяся из неё компания «Байер» снова стала независимым предприятием. Она процветала. Вероятно и потому, что подпала под крылышко тех, кого можно назвать неоконсервативными «королями» Америки. У неё большие заслуги перед военным ведомством США. Некоторые её сотрудники вместе с другими немецкими специалистами тоже ушли в Форт-Детрик – научно-исследовательский центр американской армии, занимающийся созданием бактериологического и прочих «экзотических» видов оружия. Туда же доставили соответствующих специалистов из капитулировавшей Японии. Американцы свозили к себе всех компетентных профессионалов, все научные материалы, наработки, захваченные ими в Германии, Японии и представлявшие военный интерес.

И там всё соединилось: бывшие и будущие троцкисты, нацисты, неоконы, глобалисты… Демократы и фашисты, либералы и расисты, традиционалисты и модернисты.., левые, правые, центр – всё, что было политически и экономически пригодно для укрепления могущества США, было пущено в «дело». О моральной стороне «дела» никто не вспоминал и не вспоминает.

Между тем, главой наблюдательного совета «Байер» в 1956 году стал Фриц Мейер, который был приговорён Нюрнбергским трибуналом к 7 годам заключения за массовые убийства, использование рабского труда и присвоение чужого имущества. Однако вышел он на свободу досрочно, в 1950-м, о чём позаботился Джон Джей Макклой, верховный комиссар Американской зоны оккупации Германии. Сей джентльмен заслуживает отдельного рассмотрения.

Он не только «комиссарил» до 1951 года, но в сороковых годах побывал также президентом Всемирного банка. Затем его карьера пошла в гору ещё стремительнее: председатель рокфеллеровского «Чейз Манхеттен бэнк» (1953-1960), председатель Фонда Форда (1958-1965), председатель Совета по международным отношениям (1954-1970) – то есть работа в управленческих звеньях системообразующих структур всего Западного мира. Макклой был одним из наиболее доверенных советников девяти президентов США: от Франклина Рузвельта до Рональда Рейгана.

Впрочем, даже многозначительные тайны фирмы «Байер» не являются целью нашего исследования. Тем более, нет места и времени обсудить подробнее личность Макклоя, Могу лишь констатировать, что не только Фриц Мейер, но и многие другие бонзы германской промышленности, осуждённые за военные преступления, были освобождены досрочно благодаря хлопотам американского верховного комиссара. Среди них, в частности, Фридрих Флик, ближайший друг рейхсфюрера Гиммлера, магнат-миллиардер. А ещё – Альфрид Крупп фон Болен унд Гальбах, представитель старинной оружейной династии Круппов, которая стала именем нарицательным. Пдюс восемь членов Совета директоров крупповского концерна. Собственность Круппа многомиллионной стоимости была ему возвращена, и это сделал тот же Макклой. Но «украшением»  этой коллекции преступников является Карл Краух, возглавлявший военный отдел концерна IG Farben, генеральный уполномоченный по специальным вопросам химического производства, награждённый лично Гитлером за «победу на поле сражения немецкой индустрии».

Позже, в 1960-м, при содействии Макклоя был условно-досрочно освобождён уж совсем матёрый убийца, закоренелый нацист,  эсэсовец Мартин Зандбергер (помощник самого Вальтера Шелленберга), руководивший массовыми казнями евреев в Прибалтике, отвечавший за аресты евреев в Италии и их депортацию в Освенцим. Вот как отвечал Зандбергер, когда в нюнбергском суде его допрашивали о злодеяниях на территории Эстонии:

– Общее количество захваченных коммунистов составляет около 14 500?

– Да.

– Это означает, что тысячи были расстреляны?

– Да.

– Вы были в Эстонии тогда?

– Да, но они не были расстреляны под мою личную ответственность, я отвечаю только за 350.

А вот он даёт показания в том же суде о злодеяниях, совершённых в городе Пскове:

– Вы собрали этих людей в лагерях?

– Да, я дал заказ.

– Вы знали, что в будущем их может ожидать только смерть?

– Я надеялся, что Гитлер отзовёт приказ или изменит его.

Не надо быть большого ума, чтобы понимать, что сей подонок только прикрывался другим подонком, что надеялся он исключительно на взаимопонимание с американцами, на их милосердие. И, оказалось, не зря. Были особые обстоятельства, побудившие освободить его от наказания.

Макклой настоял на помиловании Зандбергера и ряда других, потому что за них просил Уильям Лангер, сенатор от Северной Дакоты. Лангер беззастенчиво обосновал свою позицию тем, что в его штате много избирателей немецкого происхождения, а суд над нацистами противоречит американской правовой традиции и помогает коммунизму. Это тот Уильям Лангер, который был противником не только вступления США во Вторую Мировую войну, но даже участия США в Организации Объединённых Наций. О давлении на Лангера немецкой диаспоры, а по сути целой «немецкой партии» как неявной, но весомой внутриамериканской силы, о последующем давлении Лангера на Макклоя, приведшее к освобождению мерзавцев типа Зандбергера, говорится во многих американских источниках. Но в них говорится и другое. Например, то, что отец Мартина Зандбергера был управляющим одного из заводов концерна IG Farben. Одним словом, в истории довольно массового выхода на свободу гитлеровских подельников фигурирует всё тот же «Байер», который, слившись в объединительном экстазе с «Монсанто», ныне представляет собой фармацевтический гигант. И именно его выбрал Гейтс для нового направления своей деятельности, следы которой ведут к «ковидам» и всяким иным эпидемиологическим затеям. Под весьма благовидными предлогами, разумеется.

Подведём заключительные итоги. Руководство «Иг Фарбен» из тюремных камер, где находилось по обвинению в особо тяжких преступлениях, пересаживается в кабинеты высших руководителей концернов, создающих биологическое и химическое оружие. А также – лекарства, спасающие от этого оружия. Редкостный цинизм, но деньги не пахнут. Эти события обязаны быть предметом тщательного изучения историками и политологами. Особенно, учитывая, что в вышеназванную «немецкую партию» входит семья Бушей, «подарившая» Соединённым Штатам двух президентов. А ещё в неё входит семья Рамсфелдов, чей отпрыск, занимавший пост министра обороны, исследовал проблему «трансформационных событий» и доказывал их необходимость и полезность для Америки.

Теперь постараемся увидеть всю картину целиком.

Рамсфелд продаёт возглавлявшуюся им «Сирл энд Компани» тому, кто специализируется на создании губительной для человечества генномодифицированной продукции, на биологическом оружия и, мягко говоря, на подозрительной фармакологии – корпорации «Монсанто». Туда вскоре внедряется Гейтс, чья роль в коронавирусной эпопее не просто подозрительна, а откровенно вредна. «Монсанто» обзаводится  «Байером», который в качестве второй редакции замаранного нацистским прошлым IG Farben, был спасён мерами, предпринятыми  «немецкой партией» США. В число деятелей последней и одновременно в группу неоконсерваторов, стремящихся к абсолютному господству США, входит господин Рамсфелд. Он давно окормляет биохимию и неспроста попал на должность главы военного ведомства США прямиком с поста главы фармацевтической компании «Гилеад Сайентсиз». То есть он не случайный человек в этой научно-практической сфере, на которую Пентагон, лидеры Запада возлагают особые надежды в свете своих стратегических геополитических целей. Он есть тот самый неокон, который порождён симбиозом специфического нацизма и троцкизма. Единомышленники Рамсфелда (и стоящие за ними подлинные хозяева Америки) уповают на некое ТС (возможно – на серию ТС), что должно изменить мир, сделав его абсолютно другим и подчинённым американцам. Я не постесняюсь назвать их бандой, которая для достижения глобальной цели не остановится перед развязыванием победоносной глобальной же войны, хоть атомной, хоть биологической, хоть какой-то ещё. С неким предшествующим ужасом, в который, по их мнению, надо вогнать население Земли.

Господство над планетой… Американцев ли? И каких именно американцев? Кто тут будет на подхвате, а кто развернётся во всю неоконовскую мощь, она же – троцкистско-нацистский реванш?

Напоследок хотелось бы сказать несколько слов по одному частному поводу. К советским фильмам жанра «про шпионов» можно относиться по-разному. Это кинопродукция для массового потребления, иногда со средними, иногда с хорошими сценариями, с такой же режиссурой и игрой актёров. Цензурированные, эти ленты выпускались в советскую эпоху, когда в их основе, как правило, лежали бесспорные архивные документы, либо другие данные, добытые разведкой. Один из классических образцов – «Мёртвый сезон» (1968), далёкий, на мой взгляд, от художественных изысков, зато сделанный добротно и рассчитанный на широкую публику. О его документальной базе очень убедительно повествует легендарный разведчик Рудольф Абель (Вильям Фишер) из той генерации советских людей, которые обладали фантастической идейной закалкой, не говоря о высочайших профессиональных знаниях и умениях, и которые не были пока замещены разными, скажем вежливо, мямлями. Фильм предваряется ответственным и правдиво-жёстким выступлением Абеля. Есть смысл ещё раз послушать его:

«Вы, вероятно, читали в газетах заметки, которые в последнее время довольно часто появляются. О том, что в некоторых капиталистических государствах проводятся опыты по использованию бактериологических и химических средств массового уничтожения людей. Эти последние особенно страшные, потому что они поражают психику людей и уничтожают его нервную систему. В английском городе Портоне, в канадском Саффилде имеются лаборатории, в которых хранятся возбудители самых страшных эпидемий, которые когда-либо поражали человечество. Во время войны мне довелось встретиться с одним немцем – врачом, отъявленным нацистом, который цинично заявлял о том, что необходимо уничтожить беспощадно всех неполноценных людей во имя улучшения человеческого рода. Эти бредовые идеи не погибли вместе с гитлерской Германией. В США я встретился с одним американским офицером из Форт-Детрика.., который выражал те же самые мысли. Всякий раз, когда подобные люди имеют в своих руках такие страшные средства.., встаёт вопрос – раскрыть их замыслы. Раскрыть для того, чтобы избежать катастрофы…».

С тех пор много воды утекло. Средства, о которых шла речь в фильме, стали ещё более изощрёнными. Пожалуй, здесь и COVID-19 всего-навсего лёгкая затравка для грядущих тяжёлых испытаний. Поэтому в последней абелевской фразе отражена сверхзадача, которая актуальна как никогда. Предотвратить катастрофу, в подготовке которой сомкнулись ряды разношёрстных сил, объединённых своркой, которую крепко держит властная рука! Чья? Проникая в коридоры идеологических, экономических, военных хитросплетений западной политики, как государственных, так и частных, мы в состоянии обнаружить это и даже гораздо большее… Ведь давно сказано: «Ибо нет ничего тайного, что не сделалось бы явным, ни сокровенного, что не сделалось бы известным и не обнаружилось бы».

Сергей Кургинян

2 комментария

Написать комментарий
  • гость
    17 октября 2020
    цитата пОциента - "В каких случаях я лгу? Когда мне кажется, что есть нечто высшее, которое это оправдывает, или когда я твердо понимаю, что я участвую в игре, в которой лгут все" - из передачи "Кургинян в гостях у Познера".
    Ответить
  • тт
    17 октября 2020
    ох, что сказать...?
    Ответить
Авторские статьи
Геополитика5 часов назад
Киев готовится к войне и этническим чисткам на Донбассе? 3
Общество6 часов назад
Приколист Вова, или Разговор с народом о «правильной вакцине» 1
Политика6 часов назад
День выборов: заметки на полях 2
Политика6 часов назад
Размышления у парадного подъезда: глядя на новый политический ландшафт
Видео7 часов назад
Дмитрий Джангиров. Путин, Валдай, Армения и Азербайджан | Турецкое сегодня и Белорусское завтра 1
Политика7 часов назад
«Драма покруче „Фауста‟ Гёте». Монтян высмеяла Ляшко, проигравшего выборы трём собственным техническим кандидатам
Политика9 часов назад
Декларации оставили, ответственность сняли. Что означает решение Конституционного суда по НАПК
Технологии9 часов назад
Перспективные наземные боевые дроны
Геополитика9 часов назад
Два исторических мифа Речи Посполитой. В чём польский национализм врёт сам себе