Геополитикаinosmi.infoSep 1

Джон Болтон: Россия и Китай наблюдают за уходом США

nk_hauz/-P_M-1V7g.jpeg

Уход Америки из Афганистана заканчивается трагически — и это имеет серьезные стратегические последствия. Одно из главных ошибочных суждений, лежащих в основе мантры «положить конец бесконечным войнам», заключалось в том, что вывод войск затронет только Афганистан. Напротив, этот уход представляет собой серьезную и глубоко прискорбную стратегическую реорганизацию США. Китай и Россия, наши главные глобальные противники, уже пытаются извлечь из этого выгоду.

Они и многие другие страны судят об уходе из Афганистана не только по его прямым последствиям для глобальных террористических угроз, но и по тому, что это говорит о целях, возможностях и решимости США во всем мире.

В ближайшей перспективе Китай, реагируя как на угрозы, исходящие из Афганистана, так и на возможности, которые он предоставляет, будет стремиться увеличить свое и без того значительное влияние в Пакистане. Россия будет делать то же самое в бывших советских республиках Центральной Азии. И обе эти страны будут расширять свои инициативы на Ближнем Востоке, зачастую вместе с Ираном. И особых признаков того, что Белый дом готов ответить на любую из этих угроз, не наблюдается.

В отдаленной перспективе Пекин и Москва используют естественное разделение труда, угрожая Америке и ее союзникам на трех различных театрах: Китай на длинной дуге своей периферии от Японии через Юго-Восточную Азию до Индии и Пакистана, Россия в Восточной и Центральной Европе, а российско-иранско-китайское партнерство — на Ближнем Востоке. При планировании своей политики США должны учитывать множество угроз, возникающих одновременно на этих и других театрах.

Это подчеркивает, насколько напряжена ситуация с нашими оборонными возможностями для защиты наших обширных интересов, особенно с учетом беспрецедентных требований к внутренним расходам, которые сейчас предъявляет президент Байден. Поэтому важнейшая задача Вашингтона состоит в том, чтобы каким-то образом обеспечить значительное увеличение оборонных бюджетов по всему спектру угроз — от терроризма до кибервойны. Заменить это одной лишь дипломатией невозможно.

Утверждение г-на Байдена о том, что Америке необходимо прекратить военные действия в Афганистане, чтобы более эффективно противостоять Китаю, на Си Цзиньпина впечатления не произведет. Вместо этого у Пекина появились новые возможности: укрепление своих интересов в Афганистане и Пакистане, защита от распространения исламского террора на Китай и активизация усилий по установлению гегемонии у себя на периферии, особенно в отношении Тайваня, Южно-Китайского моря и Индии.

Эти инициативы органично вписываются в экзистенциальную угрозу Пекина Западу, выходящую далеко за рамки нашего афганского фиаско.

Напротив, Вашингтон с трудом и неуклюже пытается совершать тактические маневры и предпринимать импровизационные действия в ответ на конкретные уловки Китая. Афганистан является убедительным стимулом для развития нашего более глубокого концептуального и стратегического мышления. При этом мы можем немедленно занять несколько важных политических позиций. Например, чтобы устранить двусмысленность в отношении наших обязательств по обороне Тайваня, мы должны разместить там военный контингент. Если говорить об этом театре, эти увеличения бюджета нам необходимы, чтобы усилить наше военно-морское присутствие в Восточно- и Южно-Китайском морях, тем самым обеспечив сдерживание Китая и противодействие его притязаниям на суверенитет.

Необходимо активизировать наши отношения с Индией, Вьетнамом и другими странами в области обороны. Круг задач «Четырехстороннего диалога» (Индия, Япония, Австралия и США) должен быть кардинально расширен, чтобы в него вошли задачи коллективной обороны, и сама «Четверка» должна рассмотреть вопрос о возможности расширения своего состава. Мы также должны все больше привлекать Китай к ответственности за его опасную политику распространения баллистических ракет и ядерных технологий среди таких стран, как Пакистан и Северная Корея.

Российский президент Владимир Путин, несомненно, обрадовался, увидев во время их июньского саммита слабого, дряхлеющего президента США, вспомнив Хрущева после встречи с Джоном Кеннеди в 1961 г. Последовавшие за саммитом капитуляции Джо Байдена по «Северному потоку — 2» и Афганистану теперь, несомненно, заставляют Владимира Путина широко улыбаться. В Центральной Азии он будет действовать агрессивно, чтобы остановить любой возрождающийся исламский терроризм, но его стратегическое внимание с учетом долгосрочной перспективы по-прежнему сосредоточено на европейских соседях России.

Путин видит хаос в Европе, которая опасается возобновления эндемического конфликта, главным образом потому, что она боится, что Америка дрогнет и даже практически откажется от участия в мировых делах. Хотя президенты Трамп и Байден не являются тенденцией (первый из них был отклонением, а второй — просто типичный демократ), то, что Байден не предупредил союзников по НАТО о своем уходе из Афганистана, понизило и без того невысокий уровень доверия. Неизбежных призывов к повышению «европейской» военно-политической роли ждет судьба предыдущих усилий. Европейский союз никогда не сможет стать глобальным геостратегическим игроком, поскольку он по обыкновению не столько задействует ресурсы, сколько прибегает к риторике.

Поэтому не стоит удивляться, что альянс НАТО, которому Байден вновь позволил расслабиться, оказался в состояния беспечности и самоуспокоенности, в котором ему только и остается, что бросить союзников из-за Афганистана. Вместо того чтобы обвинять Вашингтон в том, что тот слишком вмешивается, а затем в том, что тот недостаточно вмешивается, Европе нужно решить, серьезно ли она ценит коллективную самооборону в НАТО или просто ценит свое формальное присутствие в альянсе. Мнение Германии и других стран будет иметь значение, когда они приведут в соответствие свои оборонные возможности с размерами своих экономик. А пока этого не произошло, США следует сотрудничать с коалициями стран, не входящих в НАТО, в основном стран из Центральной и Восточной Европы, и странами, не входящими в НАТО, подвергающимся угрозам, расположенными сразу же сразу за ее пределами, чтобы противостоять имперским инстинктам Путина. Расстановку наших сил в Европе можно скорректировать соответствующим образом.

На Ближнем Востоке Иран является предпочтительным поставщиком нефти для Китая и партнером России в поддержке Башара Асада в Сирии. Для Пекина и Москвы Тегеран является «суррогатом» деятельности по дестабилизации и препятствием для расширения их влияния во всем регионе, что недавно продемонстрировало соглашение о военном сотрудничестве между Россией и Саудовской Аравией. Эр-Рияд пытается обезопасить себя от неодобрения США и возможного их сближения с Тегераном в духе Обамы. Арабы Персидского залива опасаются, что уход Америки из Афганистана может служить предвестником ухода из Ирака или даже с крупных военно-воздушных и военно-морских баз США в их странах. Разве не стоит подстраховаться?

Вашингтону категорически не следует возвращаться к ядерной сделке с Ираном, заключенной в 2015 году. С этим все просто, хотя администрация Байдена этого все еще не понимает. Главное признать то, что цели Ирана в корне противоречат целям Америки, Израиля и большинства стран арабского мира. Только смена правительства Тегерана дает шанс уменьшить угрозы во всем регионе, а Китай и Россия этого совсем не хотят.

К сожалению, для тех, кто считает, что вывод войск из Афганистана был единичным шагом с ограниченными последствиями, мир гораздо сложнее. Последствия этого уже крайне негативны, и Китай и Россия заинтересованы в том, чтобы сделать их еще хуже. Еще хуже для нас.