На чьей стороне Иран?
Геополитикаnashaplaneta.su31 марта 2015

На чьей стороне Иран?

Приход к власти президента Хасана Роухани резко обострил полемику в экспертных кругах относительно политического курса ИРИ. В течение многих лет казалось совершенно однозначным, что в силу жесткой оппозиции Исламской республики Западу, и в первую очередь США, Ирану как бы "некуда деваться", как только "прибиться" к России. Почему к России? Парадоксальным образом, Россия, которая по всем ключевым вопросам, определяющим состояние мировых дел, подыгрывает Западу, вместе с тем, вопреки очевидности, унаследовала от Советского Союза имидж альтернативного полюса. Но, стратегический союз СССР с англо-саксонским миром во Второй мировой войне упразднил всемирно-историческую миссию Октябрьской революции, переведя все последующие разногласия с западным миром в рамки банального геополитического соперничества империй. Вторая мировая война стала поводом для советско-британского вторжения в Иран, и он был превращён в некое подобие "исторической сцены". Ирану в этом раскладе была отведена сугубо страдательная роль. В позднесоветский период коммунистический Кремль толерантно относился к шахскому режиму, и, наоборот, Исламская революция стала для советского режима шоком и вызовом. Комментарии, которыми была полна пресса СССР в период, непосредственно предшествующий свержению шаха и годы спустя после установления Исламской республики, носили однозначно иранофобский характер. В постсоветскую эпоху "козыревщина", определившая эру ельцинской дипломатии, сделала "Иран" бранным словом. Освободившись от идеологического груза и с облегчением раскрывшие миру свою либеральную прозападную суть, прозападные и произраильские чиновники и политики России не скрывали своей глубокой неприязни к Исламскому миру вообще и к Ирану в особенности. Иран, как страна, совершившая именно Исламскую революцию, занимал в этом кремлёвском негативе привилегированное место. Тем более, что Москва, хотя бы и постсоветская, не забывала, что, во-первых, СССР был определён основоположником Исламской республики аятоллой Хомейни как "малый Шайтан", а во-вторых, Тегеран активно помогал моджахедам бороться с советской оккупацией Афганистана. В свою очередь Москва без колебания поддерживала Саддама Хусейна, игнорируя печальную судьбу иракской коммунистической партии, в буквальном смысле слова закатанную багдадским режимом под асфальт. СССР поставлял во время ирано-иракской войны Саддаму практически все виды оружия – от ракет средней дальности до тяжёлой техники, и эти поставки достигали пика в 1982 и 1985 годах. Режим багдадского диктатора получал от Москвы танки Т-72, истребители МИГ-29, артиллерийские системы, в том числе и залпового огня. Справедливости ради надо отметить, что вместе с СССР Саддама накачивали вооружениями во время этой войны почти все страны Запада, среди которых особенно выделялись США и Франция. Несомненно, крушение СССР внесло новую ноту в российско-иранские отношения. Тогдашний президент Али Акбар Хашеми-Рафсанджани сделал ряд геополитических жестов в адрес Москвы, которые должны были продемонстрировать готовность Ирана к региональному партнёрству в регионе Большого Ближнего Востока. Наиболее острым ходом Тегерана стала сдача исламо-демократического коалиционного правительства в Душанбе, которое во время гражданской войны умоляло Иран о помощи, так её и не получив (зато в последующем Иран с согласия России приютил у себя некоторых сбежавших в эмиграцию таджикских деятелей, имевших отношение к Исламской партии возрождения и к Демократической партии Таджикистана). Само собой разумеется, что за все эти широкие жесты, стоившие Ирану геополитического влияния в Центральной Азии и на Большом Кавказе, Исламская республика не получила практически ничего. Между тем, главной темой, ради которой это геополитическое влияние было принесено в жертву, являлось российско-иранское сотрудничество в ядерной сфере. Итогом этого сотрудничества после многих лет тяжело и медленно идущих работ стала относительно недавно пущенная в ход АЭС в Бушере. Можно с уверенностью утверждать, что после завершения ельцинской эры иранское руководство рассчитывало на гораздо большее! Сегодня в многоэтапной тридцатипятилетней эпопее постшахских взаимоотношений между Москвой и Тегераном наметился определенный итог. (Кстати, важно отметить, что точкой отсчёта в этих отношениях является именно Исламская революция и возникновение послешахского Ирана, а не распад СССР и появление постсоветской России). Дело даже не в том, что масштабы торгового оборота между двумя странами опустились ниже одного миллиарда долларов. Гораздо важнее то, что независимо от активной риторики проиранского лобби в Москве и пророссийского лобби в Тегеране, Кремль с гранитным постоянством строится в общий ряд с Вашингтоном и его сателлитами и разделяет позицию, которая высокопарно и лживо именуется позицией "мирового сообщества". Здесь приходится констатировать, что проиранское лобби в России не смогло выполнить стоящих перед ним задач и оказать существенное влияние на позицию российских чиновников. Эти чиновники, как стояли на платформе "ираноскепсиса", так и продолжают на этой платформе находиться по сей день, оказываясь подчас в каких-то аспектах даже более антииранскими, чем Вашингтон, которому это положено, что называется, "по должности". В последние годы главным инструментом демонстрации политического партнерства обеих стран было отношение к режиму Башара Асада в Сирии, который поддерживали и Москва, и Тегеран. Соответственно, и Москва, и Тегеран декларировали свою враждебность к радикальной суннитской оппозиции и клеймили "подлую политику" империалистов по отношению к братской Сирии. Однако совпадение позиций по Асаду и совместная поддержка алавитского (баасистского) режима − всего лишь надводная часть айсберга. Подводная же часть – это мировоззрение чиновников, которое десятилетиями формировалось таким образом, что солнце для них восходит на Западе, а между Россией и Исламским миром, в том числе и с Ираном, как частью этого мира, априори существует глубокое расхождение по многим вопросам стратегического характера. Новый президент Ирана Хасан Роухани пришёл к власти как раз в тот исторический период, когда Россия вошла в клинч с официальной позицией Запада по украинскому вопросу. При этом, несмотря на режим санкций и прекращения формата G8, Россия продолжает входить в число переговорщиков по иранской ядерной программы (ИЯП), то есть сохраняет одну из ключевых позиций в решении дальнейшей судьбы иранского атома. Как уже отмечалось выше, Москва в основном придерживается западного взгляда на эту проблему, да и вообще тема антииранских санкций могла бы не возникнуть вовсе, наложи Россия на них вето в Совбезе ООН! Динамика изменения взглядов на реалистичность российско-иранского сближения отражается в статьях экспертов, посвященных как раз перипетиям дипломатической игры между Исламской республикой и США. Первоначально эксперты уверенно утверждали, что естественный и органичный союз между Ираном и Россией очевиден с первого взгляда и вообще не требует никаких особых доказательств. Обе страны имеют общие интересы (Ирак, Сирия, Афганистан, Центральная Азия, Каспий, Большой Кавказ, Палестина), они занимают одну и ту же позицию по многим актуальным вопросам международной жизни. У них, в том числе, общее неприятие салафитского "исламизма" и т.д. Чуть позже на смену этой позиции пришла вторая с чуть более приглушенными нотками триумфа. Да, мол, следует признать, что либеральная оппозиция с приходом Роухани встрепенулась и активизировалась. Возникли преждевременные и, по большому счёту, абсолютно иллюзорные надежды, что Иран может о чем-то договориться с Западом. Цель Запада, конечно же, завести переговоры в тупик, а ядро политической элиты Ирана прекрасно понимает мировую конъюнктуру, и поэтому у либералов в ИРИ нет никакого шанса. Через некоторое время пришёл третий взгляд на развитие ситуации: часть иранского общества связывает неоправданные надежды на выход из санкций именно с президентством Хасаном Роухани. И это, вообще-то, представляет некоторый предмет озабоченности для "людей доброй воли" в обеих странах. Хорошо, что по Конституции Ирана президент − это глава исполнительной власти, вроде нашего премьера и рахбар (духовный лидер) в любой момент может его курс скорректировать, если что не так... А уж рахбар-то знает, где правда. Он знает, что ему по пути с великой Россией против США, которые всегда обманут, как уже обманывали множество раз... В скором времени и такой подход перестал соответствовать все более и более неприятной реальности, которая формировалась буквально на глазах у этих самых "людей доброй воли". Настало время четвертого этапа в описании российско-иранских отношений: Иран должен понять, что он стоит на волосок от величайшей ошибки в своей исторической практике. За все две с половиной тысячи лет существования Ирана не было большей угрозы (если не считать Александра Македонского!). Либералы практически оседлали иранское медийное пространство, их поддерживают десятки ираноязычных теле- и радиоканалов, созданных спецслужбами США и НАТО. Иранская же элита всё никак не возьмёт в толк, что на ядерную программу и даже саму бомбу(!) так называемому "мировому сообществу" плевать! Всё что нужно Западу − это свержение нынешнего режима, порабощение иранского народа и взятие под контроль энергетических ресурсов страны. Этот четвёртый пункт является в некотором роде завершающим в развитии оценок, которые давались российско-иранским и иранско-западным связям на протяжении последнего года. Сейчас, насколько можно судить по публикациям в Иран.ру, наступило время пятого этапа. Он специфически отличается тем, что на нём уже не обсуждаются катастрофические проблемы, могущие возникнуть для иранского народа с возобладанием внутри ИРИ "партии либералов". На этом этапе поставлен вопрос о том, какие конкретно бедствия несёт уже самой России переход Ирана в американскую орбиту. Иными словами, экспертный дискурс переходит от режима описания возможных угроз к режиму оценки чуть ли не состоявшейся катастрофы. Конечно, этот экспертный анализ всех мыслимых минусов и негативов, которые возникают для России от союза Ирана с США, также фантастичен и практически также не связан с реальностью, как и оптимистическое ликование относительно оси Москва-Тегеран в недавнем прошлом. В качестве одной из наиболее страшных угроз рассматривается перспектива, в которой боевики ИГ и Джабхат ан-нусра волнами обрушатся на Кавказ и юг России, а также при содействии проамериканского Ирана свергнут пока ещё существующие посткоммунистические режимы в Центральной Азии и включат эти территории в свой "ужасный Халифат". Трудно сказать, чего в этих пугалках больше: религиозно-культурного невежества или политической неадекватности. Другим перлом подобного рода является концепция, согласно которой, став "проамериканским", Иран создаст супермощный политический блок с Саудовской Аравией и Турцией, направленной, разумеется, против России. Туда Иран приведёт Ирак и Сирию, а также Хизбуллу и Хамас... Автор это зловещей футурологической схемы отмечает, что у такого блока будет могучий самостоятельный потенциал даже и без поддержки США! И, наконец, есть еще одно обстоятельство достаточно нелицеприятное для обоих государств. А именно то, что Россия воспринимает Иран как замороженную угрозу, возможно, даже по своей сути, более актуальную, чем так называемая "китайская угроза". Российский правящий класс отлично осведомлён, что значительная часть территорий, входящих сегодня в состав СНГ, относятся к ареалу великой иранской цивилизации, и в те или иные эпохи составляли часть политического пространства Ирана. ************ Вечная проблема Ирана заключается в том, что он никогда в психологическом, идеологическом и цивилизационном планах ни от кого не зависел, но у него при этом не хватало организационных и технологических ресурсов, чтобы превратить эту фундаментальную внутреннюю независимость во внешнеполитический суверенитет. В этом смысле между Ираном и Китаем есть, ситуативно говоря, много общего. Иран, как и Китай, считает себя Срединной империей, окруженной варварами, которые, однако, являются непреодолимым обстоятельством в силу своего пока физического превосходства. Поэтому Иран в силу разных причин (в том числе по ментальности) не может находиться и не находится ни на чьей стороне: ни на стороне Запада, ни на стороне России. Как был на протяжении всей истории важнейшим самостоятельным игроком, так таковым и остался.

Написать комментарий
💬 Последние комментарии
Отож
Верховный Главком - допризывник-уклонист,по сути - дезертир. Но "Мальбрук в поход собрался". Когда 9 Мая посмотрел военные парады 9 Мая,стало ясно,что лучше он назначил бы Главкомом Мендель на полставки.
гость
В 1990ых Дж.Мур обозначил концепцию стратегического планирования бизнес-экосистемы, которая с тех пор широко применяется в сообществе фин. и цифр.технологий. Основное определение взято из статьи Мура "Хищники и жертва: новая экология конкуренции" (англ. Predators and Prey: A New Ecology of Competition).
ЛУНА-2
Её добывали мы кровью. Ковали Победу в боях. Теперь же пытается кто-то Сыграть на солдатских костях. Мы все воевали за Родину. Мы были одной семьёй. Не вытравить чувство гордости За нашу Победу в войне Теперь же её пытаются На Украине отнять. Бандеровской власти выгодно историю переписать. С Днем Нашей ПОБЕДЫ,ребята! Когда- нибудь мы победим И Украину навечно от нечисти освободим.
Шахтёры в куев дошли или нет
Как там украинские шахтёры, до куева дошли? Или им долги по зарплате погасили? Обещались к 10-му мая прибыть, а не слуху ни духу...
е
Ха, ты про ущербную экономику Украины поведать не хочешь? А про Кравчука, Кучму, Юща? Не? А чего? Не плачено?)))
Луна-2
Его не в концлагерь надо Его надо в Хатынь и польский лагерь смерти -Освенцим , чтобы прочувствовал все это а потом уже зиговал нацикам и их прихвостням.
гость
Хлопцям с альтернативки для расширения исторического кругозора. Пушкин А. С. Очерк истории Украины // Полное собрание сочинений: В 10 т. — Л.: Наука. Т. 8. Автобиографическая и историческая проза. История Пугачева. Записки Моро де Бразе. — 1978. — С. 98—101. ОЧЕРК ИСТОРИИ УКРАИНЫ Sous le nom d'Ukraïne ou de Petite Russie l'on entend une grande étendue de terrain réunie au colosse da la Russie et que comprend les gouvernements de Tchernigov, Kiov, Harkov, Poltava et Kamenetz-Podolsk. Le climat y est doux, la terre féconde, elle est boisée vers l'occident, au midi s'étendent plaines immenses traversées par les larges rivières et où le voyageur ne rencontre ni bois ni collines. Les Slaves ont de tout temps habité cette vaste contrée. Les villes de Kiov, Tchernigov et Lubetch sont aussi anciennes que Novgorod-Veliki, ville libre et commerçante, dont la fondation remonte aux premiers siècles de notre ère. Les Polianes habitaient les bords du Dnièpre, les Severiens et les Soulitches les bords de la Desna, de la Seme et du Soula, les Radimitchs sur les rivages de la Soge, les Dregovitches entre la Dvina occidentale et le Pripete, les Drevliens en Volynie; les Bouges et les Doulèbes sur le Boug, les Loutichs et les Tiverces à l'embouchure du Dniestre et du Danube. Vers le milieu du 9 siècle Novgorod fut conquise par les Normands, connus sous les noms de Varègues-Rousses. Ces hardis aventuriers portèrent plus loin leur invasion, subjuguèrent tour à tour les peuplades qui habitaient les bords du Dnièpre, du Boug, de la Desna. Les différentes peuplades Slaves qui adoptèrent le nom de Russes grossirent l'armée de leurs vainqueurs. Ils s'emparèrent de Kiov; Oleg y établit le siège de sa domination. Les Varègues-Rousses se rendirent terribles au Bas-Empire et plus d'une fois leur flotte barbare vint menacer la riche et faible Byzaace. Ne pouvant les repousser par la force des armes elle se flatta de les attacher au joug de la religion — l'évangile fut prêché aux sauvages adorateurs de Peroune et Vladimir subit le baptême. Ses sujets adoptèrent avec une stupide indifférence la religion que préférait leur Chef. Les Russes devenues formidables aux peuples les plus éloignés étaient toujours en butte aux invasions de leurs voisins les Bolgars, les Petchenegues et les Polovtsi. Vladimir partagea entre ses fils les conquêtes de ses ancêtres. Ces princes dans leurs apanages étaient des délégués du souverain, chargés de contenir les émeutes et de repousser l'ennemi. Ce n'était pas là comme on voit le gouvernement féodal, système basé sur indépendance des individus et le droit égal au butin. Mais bientôt les rivalités, les divisions éclatèrent et pendant plus de deux cents ans durèrent sans interruption. La résidence du souverain fut transférée dans la ville de Vladimir. Tchernigov et Kiov perdirent peu à peu leur importance. Cependant d'autres villes s'élevèrent au midi de la Russie: Korsoune et Boguslave sur la Rossi: (gouvernement de Kiov), Starodub sur le Babentza (gouvernement de Tchernigov), Strezk et Bostrezk (gouvernement de Tchernigov), Tripol (près de Kiov), Loubny et Chorol (gouvernement de Poltava), Prilouk (gouvernement de Poltava), Novgorod-Seversky (gouvernement de Tchernigov). Toutes ces villes existaient déjà vers la fin du XIII siècle. Tandis que les petits fils de Vladimir le Grand se disputaient entre eux son héritage, et que les peuplades guerrières qui habitaient à l'Est de mer Noire venaient servir d'auxiliaires aux uns et partager les dépouilles des autres — un fléau inattendu vint frapper les princes et les peuples de la Russie. Les Tartares se présentèrent aux frontières de la Russie. Ils étaient précédés de ces mêmes Polovtsi qui chassés de leurs patûrages se refugiaient en foule auprès des princes qu'ils avaient tour à tour servis et dépouillés. Les princes s'assemblèrent à Kiov, la guerre y fut résolue, la multitude accourut de toute part et se rangea sous leurs drapeaux. Georges, grand prince de Vladimir, fut le seul qui ne voulut pas prendre sa part des dangers de cette expédition. L'affaiblissement des apanages était les fruits qu'il en attendait. L'armée des princes réunie aux Polovtsi s'avança contre un ennemi inconnu et déjà redoutable. Des envoyés Tartares parurent sur les bords du Dnièpre au moment où l'armée russe en effectuait le passage. Ils proposèrent aux princes l'alliance contre les Polovtsi; mais ceux-ci usèrent de leur influence et les envoyés furent égorgés. L'armée avançait toujours; cependant les dissentions ne tardèrent pas à s'y élever. Les deux Mstislav, le prince de Kiov et celui de Galitz en vinrent à une rupture ouverte. Arrivé sur les bords de Kalka (rivière du gouvernement de Iekaterinoslav) Mstislav de Galitz le passa avec ses troupes, tandis que le reste de l'armée sous la conduite du prince de Kiov se retrancha sur le bord opposé. Le lendemain (31 mai 1224) l'ennemi parut — et la bataille s'engagea entre l'armée tartare et le corps avancé composé des troupes du prince de Galitz et des Polovtsi. Ceux-ci plièrent d'abord et portèrent le désorde dans les rangs des Russes. Ceux-ci combattaient encore, animés par l'exemple du brave Daniel de Volynie, mais l'orgueil insensé des princes fut cause de leur perte: Mstislav de Kiov n'envoya pas de secours au prince de Galitz et celui ne voulut pas en demander. Bientôt tout fut en déroute, les Polovtsi en fuyant tuaient les Russes pour les dépouiller à la hâte. Les Russes repassèrent le Kalka poursuivis par les Tartares et dépassèrent le camp du prince de Kiov qui, spectateur immobile de leur défaite, comptait encore sur ses propres forces pour repousser les vainqueurs qui bientôt l'entourèrent. Les Tartares entamèrent une négociation à la faveur de laquelle ils s'emparèrent du camp. Le carnage fut horrible. Mstislav et quelques autres princes subirent un sort affreux. Les Tartares, après les avoir liés et couchés par terre, les couvrirent d'une planche et s'assirent dessus en écrasant tout vifs. Ainsi périt une armée naguère si formidable. Les Russes furent poursuivis jusqu'à Tchernigov et Novgorod-Seversky. Tout fut livré aux fer et aux flammes. Tout à coup les vainqueurs s'arrêtèrent et leurs hordes se retirèrent vers l'Est où ils rejoignirent la grande armée de Tchingis-han campée alors en Bukharie." - конец цитаты. прим. Написано Пушкиным в 1831 году. Интерес поэта и переводчика к истории Украины может быть отнесен еще к 1829 г., когда 28 апреля М. П. Погодин писал С. П. Шевыреву: «Пушкин собирается писать историю Малороссии». В это время печаталась поэма «Полтава», и Пушкин, располагая тогда списком рукописи «История руссов», найденной в 1824-1825 гг., долгое время считавшейся трудом Георгия Кониского и, вероятно, по цензурным условиям не печатавшейся, предполагал подготовить ее к печати и издать; однако работа над подготовкой к изданию этого текста задержалась, а затем и вовсе приостановилась. Следом подготовительной работы над этим памятником остался написанный Пушкиным очерк истории Украины, а также следующий план: Что ныне называется Малороссией? Что составляло прежде Малороссию? Когда отторгнулась она от России? Долго ли находилась под владычеством татар? От Гедимина до Сагайдачного. От Сагайдачного до Хмельницкого. От Хмельницкого до Мазепы. От Мазепы до Разумовкого. Этот очерк и план представляют собою пересказ отдельных мест I-III томов «Истории государства Российского» Карамзина и первых глав «Истории Малой России» Д. Н. Бантыша-Каменского. В частности, из труда Д. Н. Бантыша-Каменского целиком выписаны абзацы от слов: «Les Polianes habitaient: до...» «Danube» и изложение событий о разорении половцами Киева и Чернигова. Из «Истории руссов» Пушкин воспользовался периодизацией событий для наброска плана, целиком следуя изложению рукописи «Истории руссов», а не изложению Карамзина и Бантыша-Каменского. Из «Истории руссов», например, взят период «От Сагайдачного до Хмельницкого», которого нет у названных историков.