11 апреля во всем мире отмечается памятная дата - Международный день освобождения узников фашистских концлагерей
Обществоsamsud.ru11 апреля 2015

11 апреля во всем мире отмечается памятная дата - Международный день освобождения узников фашистских концлагерей

11 апреля во всем мире отмечается памятная дата — Международный день освобождения узников фашистских концлагерей(International Day of Fascist Concentration Camps Prisoners Liberation). Она установлена в память об интернациональном восстании узников концлагеря Бухенвальд, произошедшем 11 апреля 1945 года. Концлагеря — это места заключения больших масс людей, помещенных туда по политическим, социальным, расовым, религиозным и иным признакам. Широкое распространение они получили в годы Второй мировой войны и были расположены, как в самой фашистской Германии, так и на оккупированных ею территориях. 22 марта 1933 года в Дахау начал действовать первый концентрационный лагерь в нацистской Германии, а в последующие годы фашисты создали огромную сеть этих лагерей, превращенных в места организованного систематического убийства миллионов людей.

Всего на территории Германии и оккупированных ею стран действовало более 14 тысяч концлагерей, гетто и тюрем. По признанию самих эсэсовцев, узник, продолжительность жизни которого в лагере составляла менее года, приносил нацистам почти полторы тысячи рейхсмарок чистой прибыли.

За годы Второй мировой войны через лагеря смерти прошли более 20 миллионов человек из 30 стран мира, из них 5 миллионов — граждане Советского Союза. Примерно 12 миллионов человек так и не дожили до освобождения, среди них — около 2 миллионов детей. 11 апреля 1945 года узники Бухенвальда (Buchenwald) подняли интернациональное восстание против гитлеровцев и вышли на свободу. Кажется, так давно это было. Но только не для тех, кто прошел сквозь ужасы фашистских застенков. Биографии этих людей — это настоящие уроки мужества для молодого поколения. На Нюрнбергском процессе в 1946 году международный трибунал признал, что заключение в неволю мирных граждан иностранных государств, равно как и использование в принудительном порядке их труда в интересах Германии, является не только военным преступлением. Оно было квалифицировано как преступление против человечества.

Освенцим, Эзельхайд, Майданек, Дахау, Бухенвальд, Равенсбрюк — слова, которые для сотен тысяч наших соотечественников стали смертельным приговором. «Здесь людей казнили только за то, что они ни в чем не виноваты, за то, что каждый из них был человеком и любил Родину». Эти слова, ставшие для мучеников синонимами долготерпения, высечены на мемориальном камне, установленном на месте одного из немецких концлагерей.

Бывшая узница, угнанная на работу в Германию в годы войны, Мария Дюкова готова подписаться под каждым из них, ведь она в течение трех лет жила на краю гибели и чудом спаслась, чтобы рассказать всем о войне за жизнь по ту сторону колючей проволоки.

В 1941 году, когда нашей героине едва исполнилось 16 лет, село опустело – мужчины ушли на фронт, остались женщины, старики и дети. Подростки, в числе них и Мария, каждый день больше трех месяцев ходили за несколько километров в Артемовск, где рыли противотанковые траншеи. Но тем не менее, Первый Белорусский фронт в октябре сдал позиции, немцы взяли Донецк и уже вскоре по-хозяйски расхаживали по Константиновке. «Когда нас бомбили, мы прятались под кроватями, закрывались подушками и плакали. Старшие братья ушли на фронт, нашего отца расстреляли по подозрению в связи с партизанами. Немцы были всюду – грабили дома, сараи. Помню, пришел к нам немец, поросенка за ногу тащит, курицу хватает, мама моя выскочила, а он ей: «Матка, матка, яйко, моко», то есть молоко давай. Когда похолодало, они забрали у нас все теплые вещи – тулупы, валенки», — вспоминает Мария Сергеевна.

Но и сельчане в долгу не остались. Многие ушли в подполье. Мария в паре с соседским мальчиком каждый день ходила на разведку. По инструкции они бродили по окрестным селам в поисках еды, мол, если спросят, надобно менять зерно на продукты. «Нам очень хотелось есть, но к зерну, что нам насыпали в сумки взрослые, мы не притрагивались. Шпионить мы старались изо всех сил. Вечером доложим, где штаб, утром, смотришь, а его сожгли. Узнаем время прибытия немецкого поезда, глядь – а он уж под откос пошел. Так было до 1942 года, пока немцам все это не надоело. Они объявили, чтобы вся молодежь явилась в комендатуру. Кто ослушается приказа, лишится всей семьи», — вспоминает Дюкова. Возвращаясь с очередного задания, она попала под немецкую облаву. Ее вместе с десятками односельчан немцы, тыкая автоматами в спину, затолкали в душные телячьи вагоны и повезли неизвестно куда. Попрощаться с близкими ей так и не удалось.

На пересыльном пункте в Освенциме их сначала погнали в баню, где всем девушкам отрезали косы, а потом выстроили на плацу. Здесь уже стояли грузовики, а возле них будущие хозяева рабов. И люди поняли, что стали товаром на этом страшном рынке. В то время германские монополисты готовы были платить 6 марок в день за раба, предоставляя эсэсовцам право использовать его труп, кости и пепел… Эти депортации продолжались в течение всех лет войны, рабами стали около 2 миллионов человек более 50 национальностей.

«Несколько ребят, не имевших профессии, среди них и я, попали к хозяину шелкопрядильной фабрики «Гландштоф». Нас увезли в Кельн и поселили в концлагере, — говорит Мария Сергеевна. — В первую ночь, готовясь ко сну, мы увидели, что наши матрасы набиты человеческими волосами. Это были волосы замученных в концлагерях людей. От ужаса никто в эту ночь не мог уснуть».

Узникам выдали деревянные башмаки-колодки. От этой обуви, как вспоминает Дюкова (в то время она была Николенко), ноги были в крови и мозолях. В бараке стояли нары в три яруса. Здесь они, более 20 девушек из разных стран, и жили, как родные сестры. Кормили их баландой с соломой и червями, супом из брюквы и какой-то травы, гнилой картошкой. Они еле ноги волочили: на работу, в столовую – всюду гоняли их под конвоем. Немцы били хрупких женщин палками и дубинками, прикладами автоматов, называя их «русише швайне». На фабрике они выполняли самую вредную работу – отмачивали пряжу в кислоте, затем промывали ее водой и сушили. Условия труда были каторжными. Когда Мария заболела, ее сильно побили и посадили в подвал на неделю. Она признается, что выжила тогда чудом, с благодарностью вспоминает местных немцев, которые тоже работали на фабрике, ведь многие жалели их, втайне от надзирателей оставляли для них хлеб. Так в концлагере на берегу Рейна она провела почти три года.

Мария Сергеевна вспоминает, что в 1945 году немцы, предчувствуя скорую развязку, стали злее, с большим «энтузиазмом» издевались над заключенными. «В апреле бельгийские подпольщики сообщили ребятам из нашего лагеря, что Красная армия на подходе, а всех узников немцы на днях повезут в Бухенвальд, чтобы там уничтожить. На нашей одежде уже появилась специальная отметка «в крематорий». Тогда мы решили бежать».

Как рассказала Мария Дюкова, побег устроили бельгийцы, ночью отключили ток проволочного напряжения и в ограждении проделали лаз. Так они оказались на свободе. Несколько дней прятались на немецких дачах, пока, наконец, их не нашли американские солдаты. Союзники передали бывших пленников в советский сборочный пункт в Веймаре. «От истощения у нас не было сил даже радоваться. Но вкус свободы и витающей в воздухе Победы скоро поднял на ноги.

Донести до молодежи правду о войне стало делом жизни для Марии Сергеевны.

Сейчас в Красноглинском районе Самары живут более 40 бывших узников фашистских «лагерей смерти», в области — около 400. Но с каждым годом это число уменьшается. Всех своих соратников она считает близкими друзьями. Без разговора с ними у нее не проходит ни одного дня, без рассказа об их судьбе Мария Дюкова не может говорить о своем прошлом – юности, обожженной войной, и молодости, украденной там, в далекой и страшной Германии 1940-х. Чтобы сохранить память о людях, боровшихся со смертью за немецкой колючей проволокой, вытащить из забытья судьбы выживших, в 1997 году в поселке Красная Глинка Мария Сергеевна открыла музей бывших узников концлагерей. За эти годы ей удалось собрать тысячи «осколков» той войны – фотографии, воспоминания, книги, газетные публикации. Ей присылали документальные свидетельства тех страшных дней со всей страны – из Москвы, Ленинграда, Сибири. Приходили письма и из Белоруссии, Германии, Польши. Французы даже сняли фильм «Три поколения» о самой Марии Дюковой и ее музейном собрании.

Людмила Михайловна Голодяевская

«До четырнадцати лет Люда просыпалась по ночам в слезах от собственного крика. Долго не понимала, почему мучают кошмары. Мама успокаивала её, она знала, какие это сны… Боль, горечь, страх — вот что можно увидеть на лице этой женщины, когда она рассказывает о себе. Улыбается, а глаза хранят грусть…» (из книги Воспоминаний).

С самого рождения жизнь Людмилы Михайловны Голодяевской уже была необычной… Свой первый вдох она сделала 21 августа 1941 года в фашистском концлагере Димитравас. Здесь оказалась в первые дни войны мать Людочки, тогда еще беременная Наталья, жена политрука Михаила Уютова, тяжело раненного в первые часы боя. Родилась. Выжила, хотя выжить здесь было ещё большим чудом, чем родиться. Она помнит ад и кошмар концлагерей Димитравас, Майданек, Макиндорф и других мест насилия.

Рассказывает Людмила Михайловна:

— Пережито, действительно, много… Нам, детям, вводили лекарственные препараты, испытывая их действие. Эта отрава была похожа на шоколадные конфеты, завернутые в яркие красочные обертки. Когда мне давали конфеты, я их прятала. Съешь такую конфету, и у тебя болит живот или голова, судороги начинаются. Надзирательница строго следила, чтобы мы пережевывали конфету, не позволяла глотать ее сразу или прятать за щеку. Чтобы не раздражать начальство, ребятишки старались не плакать, так как плач и крики приводили эсэсовцев в бешенство. Тогда дети получали оплеухи, и свистела плетка.Мама говорила потом, что лишь благодаря тому, что многие дети отлично понимали, что можно, а что нельзя, они спасли и свою жизнь, и жизнь матерей. Брали кровь у новорожденных. А те ребятишки, которые уже что-то понимали, говорили немецким врачам, что они здоровые. Боялись, что если у них перестанут брать кровь, то отправят в газовую камеру. Помню, я споткнулась и упала лицом на вилы, повредив кожу у глаза. Потеряла много крови. Плакала молча. Все полотенце было мокрым от слез, мама не успевала лицо утирать, но никто не услышал моего голоса. Стоило только закричать, сразу бы узнали, что со мной случилось. Меня тут же увезли бы в Берлин, в госпиталь. А оттуда дети уже не возвращались.

Их сгоняли в душный крематорий,

Оттеснив подальше от дверей.

Все смешалось: детским крикам вторил

Стон обезумевших матерей!

Приходил священник, скрыв тревогу,

Улыбался кисло, сколько мог:

— Помолитесь, люди, на дорогу,

Не ропщите, люди, с нами Бог!...

Только не услышал Бог проклятий,

Самых страшных, что на этом свете.

Равнодушно он глядел с распятья,

Как живыми здесь горели дети,

Как земля от ужаса стонала,

Черным дымом покрывалось небо.

Стоны, крики — все потом стихало,

Дети не просили больше хлеба...

Траурных хоралов им не пели,

В пепел не бросали им цветы,

День и ночь над Люблином горели

Огненные, черные кресты...

(Людмила Голодяевская)

Людмила Михайловна Голодяевская пишет от имени детей, которых удушали газом в душегубках и газовых камерах. От имени детей, которых бросали живыми в горящие печи крематориев. Дети войны не могут забыть преступлений фашизма. Душа, сознание — всё пропитано пережитым.

Мы пришли из распятого детства,

Где погибли отец или мать.

И досталась нам память в наследство,

Чтобы внукам её передать.

Мы пришли из бараков Освенцима,

Где в печах нас сжигали живьём.

До сих пор никому и не верится,

Что вернулись и даже живём…

Что вернулись, учились, любили.

Что страдали за чьи-то грехи…

И что Родину там не забыли,

Что работаем, пишем стихи.

Мы пришли из распятого детства.

Но ценили семью, мир и труд.

Что оставим мы внукам в наследство,

Наши дети пускай сберегут.

(Людмила Голодяевская)

Сегодня, 11 апреля, во многих странах пройдут различные памятные мероприятия, встречи бывших узников, поминовение погибших, поклонение их памяти, возложение цветов к могилам и местам захоронения жертв фашизма.

Написать комментарий
💬 Последние комментарии
Весёлый Роджер
Гы-гы солдафон! Цэ такой у тоби кирзовый юмор? А по сути, значит Шмуля ты признал шо ты щирый долбоЭб!!! С одной тильки целью " пиднасрать России тай сдохнуть пид забором, гнусной дешёвкой - портяночным вором"! Не попьешь ты каву у Вене, будешь скакать мудаком на арене!
Х
жалко Марадону. Нормальный- наш пацан. курыв . пыв.кароче вив здоровый образ жизни . об.явыв вийну коронавирусуА тэ пэр шо я скажу жинци ...Мандонна ...
777
Вы слишком много требуете от Варфоломея,бывшего офицера турецкой армии,прошедшего обучение в Ватикане. Сегодня он пляшет под дудку Эрдогана. Остается только предать Варфоломея анафеме и избрать нового православного патриарха.
е
хваленое американское качество..... прогрунтовать нормально не могут, болты затянуть не могут...
е
т.е. ты как обычно ляпнула языком, так как понятия не имеешь.. не удивляйся если на твои вопросы будут отвечать так же)))
Елена
Сам посмотри,набери и найдёшь.,если надо тебе.
е
тюрьмы не пустые разумеется, а с "ростом" благосостояния народа с тотальным обнищанием будут еще больше заполняться простыми людьми, идущими на преступления из-за того что жрать нечего... назови хоть одного проворовавшегося чинушу Украины которого посадили за СЕМЬ лет после майдана.. НЕТУ ТАКИХ, и сколько бы ты тут не вещала на эту тему НИКОГО не посадили и не посадят