ОбществоSep 1

Оккупация Харькова глазами шестилетней Люси Гурченко

Букет ромашек и сиреневых колокольчиков – последнее воспоминание Люси Гурченко о мирной жизни: незадолго до начала Великой Отечественной дети того детсада, в который она ходила, были отправлены в один из живописных уголков Харьковской области. Но, как только началась война, родители спешно увезли детей назад в Харьков. «Всё оборвалось мгновенно, неожиданно», – вспоминает Людмила Марковна в автобиографической повести «Аплодисменты» (1987 г.).

В этой книге актриса рассказывает о немецкой оккупации её родного города, продолжавшейся почти два года, о том, как харьковчане вынуждены были приспосабливаться к жестокому и страшному времени, как они голодали, дрожали от холода и страха, как ухитрялись выживать. Повседневная жизнь захваченного нацистами Харькова предстаёт перед читателем в восприятии ребёнка (на момент начала войны Люсе было пять с половиной лет), и это сообщает повествованию какую-то особую достоверность и безыскусную искренность.

nk_hauz/-mg7oz-qrhukxp9oi3rs.jpg

Люся Гурченко (вторая слева) в детском саду. 1940 год

Чёрный октябрь

До войны семья Марка Гавриловича и Елены Александровны Гурченко жила в небольшой подвальной комнатке в доме №17 по Мордвиновскому переулку (нынешний переулок Кравцова). Рядом, на углу ул. Рымарской и Мордвиновского, находилось здание, где немцы разместили сначала ремонтную часть, затем госпиталь. А в сентябре 1943-го, уже после освобождения Харькова, в этом здании откроется школа № 6, в которой Люся проучится десять лет.

nk_hauz/-mg7oyzclpxizpyvhguu.jpg

Здание, в котором в 1941–1943 гг. размещался немецкий госпиталь (позднее – школа № 6)

Марк Гаврилович ушёл на фронт добровольцем, а Люся с матерью остались в городе. Филармония, где прежде работали родители девочки (отец её был баянистом, а мать занималась организацией развлекательных мероприятий), имела жёсткий лимит на эвакуацию. В первую очередь эвакуировались промышленные предприятия, заводы, фабрики. В итоге Елена Александровна и Люся так и не уехали.

Войска вермахта вошли в Харьков 24 октября 1941-го. Обитателей дома, в котором жила Люся с матерью, сразу же выгнали из квартир, – в нём разместилась немецкая часть. Елена Александровна с дочерью нашли приют в одном из жилых домов по тому же Мордвиновскому переулку.

nk_hauz/-mg7oyvp5ni1u27-lxrc.jpg

Отец и мать Людмилы Гурченко

«Грабиловка»

Когда начались холода, вспоминает Людмила Гурченко, «постепенно всё, что составляет человеческий организм, перестроилось на волну: «хочу есть», «как и где достать поесть», «не умереть с голоду». Среди горожан самым ходовым стало слово «грабиловка».

«Если бомба попадала в склад с продуктами, – поясняет Людмила Марковна, – люди, вооружившись мешками и вёдрами, толпой бежали «грабить». Многие не возвращались. Немцы расстреливали тех, кто замешкался и не успел скрыться. Люди хватали всё подряд…»

Однажды начался пожар на кондитерской фабрике «Октябрь». Елена Александровна, убежав на горящую фабрику, вернулась оттуда с ведром сладкой коричневой патоки. Люся слышала, как взволнованная и перепуганная мать рассказывала соседке:

–…Люди прямо из огня ящики вытаскивают, а ящики в руках горят... Вдруг как обвалится этаж! Кого-то засыпало, придавило... Вдруг: «Сюда! Здесь патока!» Представляешь – внизу чан, прямо в пол встроен, такой большой! Сзади толкают, торопят. Немцы вот-вот... Свалиться в этот чан можно в два счёта... Только я об этом подумала... Дядька напротив меня – тянул целую выварку и вдруг упал вместе с ней, она его перетянула. И тут же его засосало... До сих пор всё внутри трясётся!

nk_hauz/-mg7oz0rx3thaaa5ty2s.jpg

Оккупанты на улицах Харькова

«Показательные» казни и расстрелы

Немцы регулярно вывешивали на стенах домов приказы, где говорилось, что в такое-то время все жители города должны собраться в таком-то месте, причём с детьми; за невыполнение приказа грозил расстрел. Главным местом всех событий стал Благовещенский базар. «Здесь немцы вешали, – вспоминает Людмила Гурченко, – здесь устраивали «показательные» казни, расстрелы».

Горожане шли на рынок со всех концов Харькова. Там стояла виселица, вокруг неё образовывалась толпа. Впереди нужно было выставлять детей. Так требовали оккупационные власти: «Дети должны видеть и запоминать, что воровать нельзя, что поджогом заниматься нельзя. А если ты помогаешь партизанам, то смотри, что за это будет...»

Подъезжали машины, из которых выводили мужчин, одетых в одно только нижнее бельё; на груди у них висели таблички: «Вор», «Поджигатель», «Партизан». «Воров» и «поджигателей» вешали быстро, а вот казнь партизан нацисты превращали в долгую изуверскую церемонию. «Самого слова «партизан» немцы боялись патологически, – рассказывает Людмила Марковна. – К январю-февралю 1942 года в каждом мужчине немцам чудился партизан».

nk_hauz/-mg7oz1mzsjsngifdaup.jpg

Харьковский Благовещенский базар в годы фашистской оккупации

«Самые страшные стали полицаями»

Всю деревянную мебель, что была в квартире, где жили Люся и её мать, зимой пришлось сжечь в железной печке, стоявшей посередине комнаты. «Тепла от печки хватало ненадолго, – вспоминает актриса. – С внутренней стороны окна были сантиметров на десять покрыты льдом. Вода в ведре покрывалась за ночь коркой льда».

Водопровод в городе был разрушен, колонки замёрзли. Воду брали прямо из проруби в речке Лопань. Носить воду – это была главная Люсина обязанность. Девочка спускалась с вёдрами на улицу Клочковскую, где у проруби чернела огромная очередь. У каждого в руках была палка или кочерга – ею отталкивали трупы. Зимой немцы сбрасывали трупы в Лопань, их сносило течением, и иногда они застревали около проруби. «Воду обязательно кипятили. И попробуй забудь эту кочергу!» – пишет Людмила Марковна.

А Елена Александровна добывала топливо – всё, чем можно было растопить печку. В саду Шевченко она рубила сучья и ветки, сухие корни вывороченных из земли деревьев.

nk_hauz/-mg7oyxndukbquq8fkeu.jpg

Оккупированный Харьков

Однажды мать с группой других женщин отправилась на «менку» – так назывались походы по окрестным деревням с целью обмена каких-то вещей на продукты.

«За папин макинтош и своё шевиотовое пальто мама привезла мешок муки, сало и бидончик меду, – рассказывает актриса. – На базаре за полбуханки чёрного хлеба можно было выменять золотые часы. Такие вещи за бесценок отдавали люди, не сумевшие приспособиться к жестокому времени. Когда уже нечего было продавать, они тихо умирали в нетопленых квартирах… Процветал тот, кто принял железную логику – или ты, или тебя. Эти люди как будто вынырнули из-под земли. Одни работали у немцев. Другие открывали лавочки, кафе. А самые страшные стали полицаями. Их боялись – больше, чем немцев… Полицаю достаточно намекнуть немцу, что ты связан с партизанами. И тогда – конец!»

«Я тоже вышла на работу»

Как-то раз, стоя на балконе и наблюдая за жизнью немецкой части, Люся вдруг заметила, как какой-то солдат вылил остатки супа в кастрюльку подбежавшей к нему девочки. Вечером Люся присоединилась к стайке детей, собравшихся у части. Она вспомнила, как отец, мечтавший увидеть её артисткой, говорил ей: «Ничего не бойся, дочурка. Дуй своё. Актриса должна «выделиться»…»

И Люся решила «выделиться»: она стала петь, хотя голос поначалу дрожал. Девочка спела «Катюшу», потом – услышанную когда-то в кинотеатре песню из немецкого фильма. Ей одобрительно похлопали. Но главное – она принесла домой кастрюльку фасолевого супа. «Я тоже вышла на работу», – пишет Людмила Марковна.

Чуть позднее девочка попробовала петь и в немецком госпитале, пробравшись на его территорию через пролом в заборе. Однако концерт провалился: кто-то бросил ей в спину камень, больно впившийся под лопатку. Люся обернулась – на неё с яростью смотрел рыжий немец на костылях. «Век раус, шайзе менш! Фарфлюкте...» – гаркнул он.

Больше она в госпиталь петь не ходила.

«Вторые немцы»

«Это было при «первых немцах», а это было при «вторых немцах», – выражения знакомы всем тем, кто пережил войну в Харькове», – пишет Людмила Марковна.

В феврале 1943-го город заняли советские войска, удерживая его в течение двух недель, однако потом опять в город снова вошли части вермахта.

«…«Вторые немцы» шли по Клочковской, тесно прижавшись друг к другу, шеренгой от тротуара до тротуара, – вспоминает актриса. – Они разряжали автоматы в малейший звук, в движение, в окна, в двери, вбок, вверх, в стороны...»

nk_hauz/-mg7oz0rx3thaaa5ty2r.jpg

Немецкая истребительно-противотанковая группа на одной из улиц Харькова

Оккупационные власти объявили комендантский час: всякий, кто появился на улице после шести часов вечера, подлежал расстрелу на месте. Первые убитые появились уже на следующее утро после опубликования приказа. Поэтому по вечерам город словно вымирал.

Облавы: главное – опоздать!

Одно из самых жутких воспоминаний Люси об оккупации связано с облавами. Они устраивались в разных людных местах, но главным образом – на том же Благовещенском базаре. Немцы окружали определённый участок рынка кольцом, а затем начинали сжимать его, нещадно колотя людей прикладами.

«Боже мой, какая же это была паника! – рассказывает Людмила Гурченко. – Душераздирающие протяжные крики – «Мамочки!», «Го-осподи!», «Помоги-ите!», «Ря-туй-тэ!» – перемежались с отрывистыми немецкими: «Шнель!», «Век!», «Шайзе!», «Фарфлюктер!»…»

Сбив людей в плотную толпу, немцы размыкали оцепление с одной стороны, а с противоположной выпускали овчарок.

«Все крики сливались в одно жуткое: «О-о-о!..» – вспоминает актриса. – Проклятые умные дрессированные животные гнали толпу к чёрным закрытым машинам – «душегубкам». Машины набивались людьми и отъезжали… В эти душегубки впускали выхлопные газы. И пока машина ехала до окраины города – люди в ней задыхались. Потом их сбрасывали в ямы и засыпали землёй».

Людмила Марковна объясняет, как однажды им с матерью удалось спастись от душегубки:

«Когда собаки погнали толпу, мама сильно толкнула меня в спину. Я упала на землю, она накрыла меня собой. Все бежали рядом, спотыкались о наши ноги, ругались, падали и опять бежали… Мама, стиснув больно мою руку, говорила: «Главное – опоздать... собак не бойся... кусают тех, кто паникует. Это не смертельно, главное – опоздать…». Мы опоздали. Но я видела совсем близко, как люди, тесно прижатые друг к другу, с искажёнными от ужаса лицами смотрели из машины, хватали последний свежий воздух...»

«Вся страна будет знать, что Харьков освобождён!»

23 августа 1943 года в Харьков вошли части Красной армии. Для Люси Гурченко освобождение родного города навсегда осталось связанным с запахом акации, потому что харьковчане дарили солдатам букеты розовой и белой акации.

nk_hauz/-mg7oyyimgea4dz5gwvb.jpg

Харьковчане встречают освободителей. 23 августа 1943 года

«Мне посчастливилось доехать на танке аж до площади Тевелева, прямо на пушке! – рассказывает актриса о своих незабываемых детских впечатлениях. – Теперь уже никогда не будет комендантского часа, не будут никого казнить, люди перестанут бояться друг друга, теперь погнали немцев! И теперь вся страна будет знать, что Харьков освобождён!».

На заглавном фото. Люся Гурченко с матерью Еленой Александровной

Источник

Original: https://golospravdy.eu/okkupaciya-xarkova-glazami-shestiletnej-lyusi-gurchenko/

💬 Последние комментарии
Не Елена
Они уже в одной стране (даже и не в одной) не признали итоги выборов, и шо? Сильно им это помогло? Ещё выборы и не начались, а уже тявкают...
гость
таки и шо - хлопци с рустрата хотят доказать, что глобализм существует? - ну да, тришечки е. Как и тучка, вон она на небе висит, а помацать никак. Кто будет первым счупать "империализм как высшую стадию капитализма"? - понятно кто, прогрессивный империалстический класс буржуинов-глобалистов. Флаг им в руки, барабан на шею, перо в задницу - попутного ветра. Много они нащупают без рабочего класса, ага. Если вопрос стоит насколько он (глобализм) глубинный? так тут ещё проще - совсем не глубинный, не донный и не ильный. Бывает и поглубже тенденции современного капитализма, те же допустим разборки жмеринки с брайтон-бич и хайфой, и биробиджаном заодно. Вот там глубинность - всем глубинам глубина, ротшильды и рокфеллеры нервно курят в сторонке. А шо глобализм? - есть помаленьку, кредиты открыто раздаёт, на счётчики ставит, майданы крутит, офшоры тасует между своими, президентов морально унижает и всякое такое. И не только глобализм, но и пан-глобализм, и даже транснац-глобализм и грин-глобализм вместе с виртуал-глобализмом. И этот, как его - финкорп-глобализм, как же без него. Но причём здесь Каутский? Это не его идейка супер-пупер-ультра империализма, этим ещё Наполеончик, Петя Романофф, Юличка Цезарь или Сашко Македонский страдали, и ещё куча кесарей-императоров с претензиями попроще. Единственно, что они (имперцы) не могли, так это построить у себя "империализм как высшую стадию" феодализма или рабовладения или родо-племя боярско-княжения якось. Не хватало им понимаешь "производительных сил и производственных отношений". Вот мешали, к примеру - тому же дурковатому царю Петру бояре строить "империализм по петровски" - дык понятно что надо делать, хватать за пейсы и бороды топором рубить. Отличный рецепт "построения империализма в отдельно взятой Московии", есть бороды у бояр - нет империализма, нет бород - есть империлизм, с точки зрения царя всё логично. Даже современная британская королева не замахивается на такую фигню построение "полного глобализма" (чтобы там рустраты про бритосов не думали), а она как никто другой - шарит в стадиях империализма 20го и чуть-чуть 21го века. Как никак топ-фигура - главная скрепка империализма и глобализма. Ха, даже папа Римский недавно (после майдана) буллу опубликовал, где чётко расписал тему глобального всепрощения "будьте милосердны и всем воздасться по их заслугам.", что в переводе на русский означает - "шо за фигня вокруг происходит? где моя любимая священно-римская империя?". Но опять же - причём здесь Каутский? Вы таки ещё себе в свидетели Леву Троцкого позовите, и этот балабол придумает сразу восемь новых стадий империализма - по числу главных мировых экономических метрополий. Кто вообще такой Каутский? Это "мощный старик" конца 19го - нач.20го века, который всем пытался доказать, что он Дартаньян среди всех марксистов. Он ошибся, хлопци с неумытой, зацензуренной, необразованной в массах, крестьянско-общинной, свирепой, реакционной. жандармской итд императорской России тоже умели в немецкую философию. Чтобы там не рассказывала совр.бурж.пропаганда - главный прикол Каутского в его полемике с марксистами своего времени (включая как Ленина так и не только) закл. не в том, что из "каутского марксизма" вытекает в будущем некая "мировая монопольная власть" (после очередной по счёту "высшей фазы" или "кризиса" капиталимзма - т.н. "империализма" по Ленину). Весь прикол Каутского у том, что в его описании капитализма всё вариативно и неопределенно - нет чётких фил.критериев, как у Маркса или того же Ленина. Каутский был щирый мозгляк-теоретик, и он тупо гнал отсебятину из "не дописанной" (с т.з всякого немецкого филосуха) теории Маркса. Начал расписывать всем "правильный" - типа "идеальный демократический соц.капитализм" не просто по Марксу, а по "Каутскому-Марксу". Вот такой он был скромный и начитанный. Причём начал гнать пургу под маской единственного гуру-учителя т.н. "ортодоксального марксизма". Каутскому так понравилось нравоучать всех вокруг "тру-марксизму", что он сам не заметил, как погнал его приспосабливать под изменчивую послевоенную и революционную ситуацию очередного кризиса капитализма. А когда ему после кончины германской империи от партии "независимых эсдеков Германии" ((парт.линия "пацифистов") дали пост и полномочия в правительстве - "... яволь герр учёный, воплощай свою теорию тру-марксизма на дипломатическом и совещательно-ттеоретическом поприще, Маркс типа немец и ты вроде не последний человек в теме европейской социал-демократии - покажи расхераченной империализмом Германии настоящий реальный мир германского имперско-социального возрождения..." - авторитет Каутского стух окончательно. Каутский ничего не смог ни сделать, ни показать, ни сформулировать, ни спроектировать, ни тем более доказать немцам, куды бечь и чего лопатить. И Каутский развернул очередную балабольню с критических позиций "неправильных революционеров" опять таки с его позиций "тру-революционера". В общем, скурвился "ортодокс.наци.марксист" Каутский - ни массы повести за собой не смог, ни проект замутить, политическая пустышка. Только своих левых немцев (Люксембург-Либкнехт итд) в Германии и большевиков в России критиковал со всех сторон, у которых, в отличии от немецких демо-соци-марксистов - реально была полит.программа. И броневичок. Каутский не просто напророчил "мировой глобализм" - это ещё Маркс раскидывал по понятиям "как оно там бывает в расширенном буржуазном демократизме-капитализме". Каутский тупо сдал позиции германского рабочего класса, от имени которых он представлял Германию во 2ом комм.интернационале в руки дойче-олигархам - перевёл классовую борьбу в соглашательскую позицию "и нашим и вашим". За что его собственно Ленин и расписал под хохлому. А затем вся ота компания каутиан-берштениан и прочих фракционеров "бернского-интернационала" - загнали Германию в руки немецким нацикам, выполнив свою парт.функцию - продаться подороже купиться подешевле. И не только Германию, а всю Европу подложили под фашиков. Сотня лет с тех пор прошла, а "теория Каутского" о супер-пупер фазе тру-империализма напополам с тру-социализмом - так и не наступила. В отличии от пяти конкретных признаков монопольного капитализма по Ленину. пс. прим. 5 признаков империализма: - концентрация кап.монополий в ходе их конкуренции; - сращивание банк. и пром.капитала в фин.капитал; - соучастие фин.олигархии в наднациональном сговоре; - вывоз капитала в офшоры фин.олигархии; - конкуренция/провокация/кризис/война/договорняк и снова по кругу "союзов капиталистов" за рынки и транзиты.
Библиофил
Пусть у Нелоха книжечку из Амэрыки возьмёт почитать, ей - самое оно.
Wetal
Чуваки я понял откуда взялись укропитеки.!!!!
Дауж
По моим подсчетам, кстати, тоже девять из десяти... А если добавить устоявшуюся практику негативного отбора, то можно сделать вывод, что в правительстве одни идиоты.
е
что нечего возразить продажное брехло?
е
тех подпольщиков сдали такие как ты, что за печеньки готовы продать страну и развалить все, что создано не тобой...
Авторские статьи