Убийцы под бело-красно-белым флагом
Общество01 октября 2020

Убийцы под бело-красно-белым флагом

Второй месяц в Белоруссии мы наблюдаем шествия под бело-красно-белыми флагами людей, которые при этом скандируют лозунг «Жыве Беларусь!». Они пользуются полной поддержкой стран ЕС и США, которых совсем не смущает тот факт, что таким образом идет демонстрация символов убийц, белорусских сторонников Адольфа Гитлера, и делается попытка их реабилитации, как это уже произошло на Украине. В отличие от украинских коллаборационистов, о которых писали даже во времена СССР, про их белорусских единомышленников написано очень мало.

В годы гражданской войны кроме Украинской Народной Республики (УНР) существовала и Белорусская Народная Республика (БНР). При этом, если украинские националисты, по крайней мере, свое государство провозгласили сами, то их белорусские коллеги по причине своей малочисленности этого сделать не смогли. Появилась БНР только 25 марта 1918 года, то есть через месяц после оккупации страны немецкими войсками и с разрешения германского командования. О появлении БНР сообщила уставная грамота:

«Теперь мы, Рада Белорусской Народной Республики, сбрасываем с родного края последнее ярмо государственной зависимости, которое насильно набросили российские цари на нашу свободную и независимую страну. С этого времени Белорусская Народная Республика провозглашается независимым и свободным государством».

Уставную грамоту современные белорусские либералы любят цитировать, но вот совсем «забывают» о телеграмме германскому кайзеру Вильгельму II, которую отправили создатели БНР. Она является ярким доказательством, каким «независимым и свободным государством» была БНР:

«Рада Белорусской Народной Республики, как избранный представитель белорусского народа, обращается к вашему императорскому величеству со словами глубокой благодарности за освобождение Белоруссии немецкими войсками из-под тяжелого гнета, чужого господствующего издевательства и анархии. Рада Белорусской Народной Республики декларировала независимость единой и неделимой Белоруссии и просит ваше императорское высочество о защите на подконтрольной ей территории для укрепления государственной независимости и неделимости страны в союзе с Германской империей. Только под защитой Германской империи страна видит лучшее будущее».

Телеграмма не помогла: Германская империя официально так и не признала БНР, хотя и не мешала деятельности ее структур. Да и за все время существования БНР ее признали только УНР и Эстония.

БНР была до такой степени марионеточным государством, что даже не имела четко очерченных границ. Про них в уставной грамоте было сказано неопределенно:

«Белорусская Народная Республика должна охватить все земли, где живет и имеет численное превосходство белорусский народ, а именно: Могилевщину, белорусские части Минщины, Гродненщины (с Гродно, Белостоком и другими), Виленщины, Витебщины, Смоленщины, Черниговщины и смежных частей соседних губерний, заселенных белорусами».

Например, тут отсутствует Гомель, так как кайзеровское правительство решило отдать его УНР по условиям Брестского мира, и руководство БНР никаких возражений не высказало. Впрочем, границы БНР никого и не интересовали, так как все знали, что на этой территории все решают немцы.

В отличие от границ, с другими государственными символами у БНР все обстояло значительно лучше. Правда, гимн под названием «Мы выйдем плотными рядами» был принят тогда, когда БНР уже фактически перестала существовать. Зато сразу же был принят в качестве государственного герб «Погоня», чем сильно удивили и возмутили литовцев, так как это был герб Великого княжества Литовского, которому в свое время принадлежала Белоруссия. Это было равносильно тому, как если бы Россия объявила своим гербом герб империи Чингисхана.

Флагом БНР стало бело-красно-белое полотнище. По поводу появления этого флага белорусские националисты рассказывают до сих пор две взаимоисключающие версии. Согласно одной — он пришел из глубины веков, когда белорусский рыцарь перевязал свою рану бинтом, и на нем отпечаталась кровь. Но так как никаких белорусских рыцарей никогда не было, как впрочем и государства Белоруссия до 1918 года, то поверить в это сложно.

Вторая версия более правдоподобна и гласит, что флаг придумал в Петрограде летом 1917 года студент из Белоруссии Клавдий Дуж-Душевский, когда услышал фразу:

«Где два белоруса — там три партии».

По линии матери он происходил из польской шляхты, его прадед и дед участвовали в антироссийских восстаниях и погибли. Позже он стал государственным секретарем БНР, занимал ряд дипломатических постов. После исчезновения БНР этот активный белорусский националист поселился в Литве и поменял свое имя на литовский манер, став Клаудиусом Душаускасом-Дужем. Это имя и написано на его могиле в Каунасе.

Это не помешало современным националистам добиться открытия в 2012 году ему мемориальной доски в его родном городе Глубокое Витебской области, хоть его дом там и не сохранился. Даже это показывает, что рассказы о том, что в Белоруссии «диктатура Лукашенко», являются ложью.

Жалкое подобие государства под названием БНР прекратило свое существование уже в декабре 1918 года. Германия проиграла Первую мировую войну и была вынуждена вывести свои войска с захваченных территорий, а белорусов, желающих защищать БНР от Красной армии, не нашлось, несмотря на призывы ее руководства.

Когда 8 августа 1919 года Минск захватило Войско Польское, руководители БНР тут же предложили свои услуги, но поляки даже не ответили на это предложение. Когда между РСФСР и Польшей было заключено перемирие, то руководство БНР решило напомнить о себе и заключило союз с атаманом Станиславом Булак-Балаховичем, успевшим до этого повоевать и за «красных» и за «белых», провозгласив его главнокомандующим вооруженными силами БНР. 12 ноября 1920 года его люди захватили белорусский город Мозырь и окрестности, водрузив там флаг БНР.

Это был первый и последний случай в истории, чтобы БНР реально контролировала хоть какую-то территорию. Правда, продолжалось это всего шесть дней, но за это время там успели не только разграбить все, что можно, но и провести еврейский погром. В ходе него, по данным еврейских общественных организаций, было ограблено 20 550 человек, убито свыше 300, изнасиловано более 500 женщин. Народный комиссариат социального обеспечения БССР подсчитал, что от действий «освободителей» под бело-красно-белым флагом пострадало около 40 тысяч человек. 18 ноября Красная армия вышибла «армию» БНР обратно — на контролируемую поляками территорию.

В конце 1920 года в Вильнюсе и на прилегающих территориях под эгидой Лиги наций намечался референдум, на котором жители должны были решить в каком государстве — в Литве или Польше — они хотят жить. Так как там проживало большое количество белорусов, то оба государства стремились привлечь Раду БНР в изгнании к агитации среди них в свою пользу и готовы были оплатить это услугу.

Страсть к деньгам среди руководящих «борцов за свободу Беларуси» была так сильна, что они раскололись. Появилась Верховная Рада под руководством Антона Луцкевича, которая поддерживала Польшу, и Народная Рада во главе с Вацлавом Ластовским, которая призывала голосовать за Литву. Но не повезло всем белорусским националистам — Польша просто аннексировала Вильнюс, референдум не состоялся и, соответственно, прекратилось финансирование.

В октябре 1925 года руководство БНР потряс новый скандал. На конференции в Берлине глава правительства БНР в изгнании Александр Цвикевич объявил о самороспуске своего правительства и передаче его полномочий правительству БССР. После этого он вместе с большой группой руководителей БНР, в том числе и Вацлавом Ластовским, вернулся в Минск.

Оставшиеся в эмиграции осудили их действия и продолжили свою деятельность, которая заключалась в основном в неудачных попытках проникнуть на различные международные мероприятия, размахивая бело-красно-белыми флагами. Удивительно, но Рада БНР существует до сих пор, нося «почетный» титул самого старого правительства в изгнании в мире. Аналогичные структуры Польши, Латвии, Литвы и Эстонии по требованию своих западных хозяев и спонсоров передали свои мифические полномочия правительствам этих стран в постсоциалистический период. Рада БНР тоже собиралась это сделать, когда появится Верховный Совет, избранный в независимой Белоруссии, а не в СССР, но тут президентом Белоруссии стал Александр Лукашенко, и процесс не пошел.

Председателем Рады БНР в 1982–1997 годах был гражданин США Иосиф Сажич. В 1941 году он дезертировал из Красной армии, помогал во Львове бандеровцам уничтожать евреев и коммунистов. Затем вернулся в Белоруссию и поступил на службу в полицию, боролся с партизанами.

За достигнутые успехи пошел на повышение и стал комендантом подофицерской школы, а затем и командиром роты Белорусской краевой обороны. После освобождения Белоруссии перешел на службу в СС, став офицером 30-й дивизии. Он воевал в Польше против местных партизан. Очень смешно читать его интервью, где он рассказывает, что все время пытался перебежать на сторону антифашистов, но ему постоянно мешало гестапо. В своих публичных выступлениях на посту руководителя БНР он постоянно высказывал озабоченность судьбой демократии в Белоруссии, осуждал создание Союзного государства и называл Александра Лукашенко диктатором, призывая к его свержению. Не сомневаюсь, что сегодня старый эсэсовец поддержал бы участников массовых беспорядков в Минске, но он умер в США в 2007 году.

Это сделала его преемница на этом посту — гражданка Канады Ивонка Сурвилла. В военных преступлениях она не замешана, так как покинула Белоруссию еще в восьмилетнем возрасте в 1944 году, когда ее родители бежали оттуда вместе с немецкими оккупантами. Сейчас она практически ежедневно призывает США, Канаду и страны ЕС к более активному открытому вмешательству во внутренние дела Белоруссии и к свержению ее законно избранного президента. Ее первым заместителем является Сергей Наумчик, покинувший Белоруссию и постоянно проживающий в США с 1996 года.

То, что так называемые «борцы за демократию в Белоруссии» все время ищут себе богатых хозяев, доказал и председатель Рады БНР в 1928–1943 годах Василий Захарко — бывший кадровый офицер царской армии. 20 апреля 1939 года он направил меморандум Адольфу Гитлеру, в котором поздравил его с 50-летием, а также сообщил, что «есть белорусы, которые согласны искренне ему служить и оказывать всяческие услуги». Письмо осталось без ответа. Нацисты хорошо знали, что Рада БНР никакой поддержки у белорусского народа не имеет и она максимально коррумпирована и продажна.

К тому же у немцев уже был надежный помощник в белорусских делах — Фабиан Акинчиц. Они ценили то, что он еще в 1933 году в Западной Белоруссии, входившей тогда в состав Польши, создал и возглавил Белорусскую национал-социалистическую партию (БНСП). Как видно из названия, идеалом для Акинчица и его сторонников была нацистская партия Гитлера, а то, что для только что пришедших к власти в Германии немецких нацистов они, как и все белорусы, были людьми низшей расы — недочеловеками, их не смущало. Свои, а точнее Гитлера, идеи они пропагандировали в журнале «Новы шлях» («Новый путь»), редактором которого был бывший офицер польской армии Владислав Козловский, писавший многочисленные антисемитские и антикоммунистические статьи.

Федеральное агентство новостей уже писало, каким антисемитским и антикоммунистическим государством была Польша между мировыми войнами, в статье «В Польше были формы антисемитизма, каких не знал и Третий рейх».

Нацистская партия без проблем действовала там четыре года. Ее члены открыто маршировали в коричневых рубашках под бело-красно-белыми флагами с черной свастикой в центре. Во всем подражая гитлеровцам, они приветствовали друг друга зигованием, но так как выкрикивать «Хайль Акинчиц!» было сложно, то орали они «Жыве Беларусь!» — совсем как участники проходящих сейчас в Белоруссии митингов протеста.

Однако среди белорусов идеи БНСП популярностью не пользовались, и к 1937 году в ее рядах состояло около 500 человек. В том же году Фабиан Акинчиц написал в «Новы шлях» статью «Жиды в Белоруссии», в которой писал про то, что евреи угнетают все народы, но Германия от их гнета уже освободилась и скоро это произойдет и с Белоруссией. Польские власти расценили статью как скрытый призыв к созданию независимого белорусского государства. Однако близкую им по духу БНСП они не ликвидировали, а просто запретили любые формы ее деятельности на расстоянии 150 километров от границы с СССР, то есть почти на всей территории проживания белорусов.

Оставив руководить партией Владислава Козловского, белорусский фюрер перебрался в Третий Рейх, где его назначили руководителем белорусского бюро министерства пропаганды, которое возглавлял Йозеф Геббельс. Однако несмотря на все его старания, белорусы идеи нацизма практически не воспринимали. И если уже в июне 1939 года был создан Украинский легион, принявший участие 1 сентября 1939 года вместе с Германией и Словакией в нападении на Польшу, то аналогичное подразделение из белорусов создать не удалось.

После начала Второй мировой войны по заданию немцев Фабиан Акинчиц посещал лагеря для военнопленных и искал среди белорусов, служивших в польской армии, тех, кто согласен сотрудничать с немцами. И опять безуспешно. Так из украинцев были созданы два батальона «Нахтигаль» и «Роланд», а из белорусов всего 50 человек из первого штурмового взвода полка «Бранденбург-800» было в составе диверсионных групп, заброшенных в СССР накануне 22 июня 1941 года.

После нападения Третьего рейха на нашу страну Фабиан Акинчиц рвался в Белоруссию, рассчитывая на высокий пост в оккупационной администрации. Однако немцы вместо этого поручили ему поиск предателей среди пленных советских военнослужащих белорусской национальности. Сильным потрясением для него стало сообщение от Владислава Козловского о том, что ему запретили возобновлять деятельность БНСП в Белоруссии. Дело в том, что по нацистским законам в Третьем рейхе могла быть только одна партия — НСДАП (Национал-социалистическая немецкая рабочая партия). Когда он появился в Белоруссии, то гауляйтер Вильгельм Кубе никакой должности ему не предложил, а его ближайший сподвижник, Владислав Козловский, получил более чем скромный пост редактора «Белорусской газеты».

Однако глава белорусских нацистов долго жил в Берлине и знал, что у Кубе конфликт с СС и гестапо. Еще в 1936 году он был лишен звание оберфюрера СС и исключен из этой организации из-за коррупционных скандалов и за распространение слуха о том, что теща Мартина Бормана — еврейка. Поэтому Акинчиц начал писать доносы о том, что Кубе набрал на работу в оккупационную администрацию казнокрадов и агентов Кремля, говоря современным языком. В результате были расстреляны за хищения католические священники Винцент Годлевский и Генрик Глебович. Сегодня у белорусских либералов это одни из главных героев — ведь они русофобы и жертвы нацистов одновременно! А Глебович, вообще, — причислен к лику блаженных Римско-католической церкви.

После этого Акинчиц получил должность руководителя школы белорусских пропагандистов национал-социализма в Вустрове — пригороде Берлина. Окончившие ее получали должности в структурах оккупационной администрации, а курсантов набирали из белорусов, попавших в плен. Однако снова не было много желающих стать предателем. За все время удалось подготовить, по разным данным, от 60 до 80 пропагандистов, да и то — трое из них потом ушли к партизанам.

Во время своего очередного визита в Минск 5 марта 1943 года вождь белорусского нацизма зашел в гости к своему ближайшему соратнику Владиславу Козловскому. Он не знал, что в этот самый день Алесь Матусевич, он же агент НКГБ СССР «Иванов», внедренный в редакцию «Белорусской газеты», решил исполнить приказ и ликвидировать своего шефа. Помогал ему в этом партизан Григорий Страшко. Дальнейшее хорошо описано в его рапорте:

«Начали стучать в квартиру Козловского, который живет на 3-м этаже, рядом с редакцией. К нашему счастью, в квартире оказался еще не успевший уехать в Берлин и сам Акинчиц. После двух-трех вопросов он открыл нам дверь. Войдя в квартиру, я быстро прошел во вторую комнату, чтобы проверить, нет ли там еще кое-кого из опасных гостей. В квартире оказались только двое — Акинчиц и Козловский. Тогда я, продолжая начатый разговор о своем якобы отъезде на работу в город Барановичи, вышел в переднюю комнату и подал сигнал: «Ну, Гришка, начинай». В этот момент т. Страшко сделал выстрел в Акинчица и поспешил в другую комнату, где был Козловский. Услышав выстрел, Козловский схватился за свой револьвер и после того, как пистолет т. Страшко при производстве выстрела отказал (получился перекос патрона), начал стрелять в нас из своей комнаты. Размышлять уже было некогда, так как вся операция проводилась на глазах полиции и немцев (помещение полиции находилось на расстоянии 10 м, на втором этаже дома редакции жили немцы, и во дворе стоял их пост). И мы поспешили уйти».

Своеобразной местью Кубе уже мертвому Акинчицу было то, что он запретил сообщать о его смерти в СМИ, да и похоронить его разрешил только 15 марта 1943 года. Казалось бы трудно сказать хоть одно доброе слово о таком «герое», как Фабиан Акинчиц. Однако у тех, кто сегодня называет себя «борцами против диктатуры Лукашенко», они нашлись. На сайте, носящем название «Институт белорусской истории и культуры», inbelhist.org о белорусском фюрере можно прочитать:

«Несомненным достижением Акинчица была подготовка пропагандистов, вскоре создавших и возглавивших Союз белорусской молодежи. Факт, не подлежащий никакому сомнению: СБМ сумел воспитать тысячи юношей и девушек в духе национальной активности и преданности своему отечеству. Таков был результат деятельности Акинчица и его сторонников».

Впрочем, на этом сайте написано и то, что оказывается 3 июля 1944 года никакого освобождения Минска от немецко-фашистских захватчиков не было:

«В этот день в 1944 году в Минск вошли части Красной армии. Последние немецкие солдаты покинули город 1 июля. Об этом писали в своих воспоминаниях белорусские эмигранты Язеп Малецкий, Лариса Хениюш, Яухим Кипель и многие другие. Итак, наши историки знают правду, но молчат, чтобы не опровергнуть лживую официальную версию «освобождения Минска». Автор Анатоль Тарас всерьез пытается всех убедить, что добрые милые нацисты заскучали в Минске по родине и уехали, а следовательно, настоящими освободителями города являются вермахт и СС».

Между тем даже детям понятно, что тот кто заставил противника покинуть город под угрозой окружения, все равно считается его освободителем. Таким образом, даже если бы все написанное этими «историками» было правдой, то все равно освободителем Минска была бы советская армия, заплатившая за это тысячами жизней своих бойцов. Но все написанное полная ложь: в Минске были уличные бои, и после освобождения в центре города осталось всего 70 неразрушенных зданий. Этот факт Анатоль Тарас объясняет еще более «правдиво»:

«Фактически 1 июля авиационная разведка сообщила командованию (не знаю какому именно, 2-го или 3-го Белорусского фронта), что в Минске нет противника. Противнику удалось незамеченным покинуть столицу Белоруссии. Это очень разозлило «начальство». И оно решило: «Давайте бомбить!» В первую очередь — центр города, кроме Дома правительства. 2 июля произошла жестокая бомбардировка Минска с воздуха».

Ложь о том, что советское командование сознательно уничтожало Минск и его жителей, настолько чудовищна, что даже не нуждается в опровержении. Даже признание ее автора о том, что он не знает, командование какого фронта приняло решение о бомбардировке, говорит о многом.

Гауляйтер Вильгельм Кубе 22 сентября 1943 года последовал за Акинчицем — его взорвала подпольщица Елена Мазаник. По этому поводу Владислав Козловский написал полную пафоса статью в своей «Белорусской газете»:

«Сердце сжимает скорбь. Его нет больше среди нас. Генеральный комиссар Вильгельм Кубе был одним из наилучших, наисердечнейших друзей, который думал и говорил так, как каждый белорусский националист».

А вот рейхсфюрер СС Генрих Гиммлер был противоположного мнения и заявил, когда узнал о смерти Кубе:

«Это просто счастье для отечества».

Так утверждает немецкий публицист Хайнц Хене. На сайтах либералов Белоруссии Кубе, вообще, — почти отец родной: он и белорусским националистам сочувствовал, и колхозы сохранил, и даже уничтожению евреев противился. На самом деле еврейские рабочие руки нужны ему были для выполнения плана поставок продовольствия в Германию, а колхозы для того, чтобы это продовольствие проще забирать. Когда Акинчиц на встрече с Кубе предложил ему ликвидировать колхозы, тот ему ответил, что сделает это, когда из Сибири вернутся кулаки. А националисты необходимы были как дополнительная сила в борьбе против партизан.

Владислав Козловский скорбел о Кубе недолго: 13 ноября 1943 года его уничтожили прямо в редакции партизаны Иван Шнигирь и Константин Немчик на глазах у известной журналистки-коллаборационистки Натальи Арсеньевой. Она и помогла задержать и опознать Константина Немчика, которого расстреляли.

Интересно, что до войны Арсеньева была агентом НКВД «Козбич» и по ее доносам арестовывали «врагов народа». В 1993 году, уже будучи гражданкой США, она требовала чтобы положенное на музыку ее стихотворение «Магутны Божа» стало государственным гимном Белоруссии, но этого, к счастью, не произошло. Теперь это творение — неофициальный гимн оппозиции, и в честь него ежегодно проводится одноименный музыкальный фестиваль. В городе Старые Дороги Минской области гитлеровской пособнице установлен памятник.

В 1941 году немцы были уверены в своей скорой победе и не стремились делить власть на оккупированной территории с местными националистами. Если на Украине был свой рейхскомиссариат, то Белоруссия вместе с Эстонией, Латвией и Литвой входила в рейхскомиссариат «Остланд» и называлась генеральным округом.

22 октября 1941 года была создана единственная белорусская организация в округе — Белорусская самопомощь. Ее задачей была помощь оккупационной администрации в создании полиции, вопросах образования и культуры. Затем она занялась агитацией за отъезд местного населения на работу в Германию, а потом и составлением списков для принудительной отправки туда и выявлением уклонистов.

Возглавлял эту организацию Иван Ермаченко — царский офицер, воевавший в гражданскую войну на стороне в должности адъютанта барона Врангеля. Когда «черного барона» и его армию, сражавшуюся за единую и неделимую Россию, выкинули из Крыма в Стамбул, Ермаченко поменял свои взгляды и стал белорусским националистом.

Правительство БНР назначило его своим представителем в Турции, хотя эта страна БНР, разумеется, не признавала. Позже Ермаченко стал и заместителем министра иностранных дел давно переставшей существовать БНР. Затем начал активно сотрудничать с немецкими нацистами. Вместе с ними он и бежал из Белоруссии и добежал до США, где вел активную антисоветскую работу, утверждая, что всегда был борцом за свободу белорусов и антифашистом.

Интересно, что оккупанты озаботились отрывом белорусских православных верующих от Русской православной церкви (РПЦ), то есть пытались сделать тоже, что на Украине в 2018 году ее президент Петр Порошенко. Белорусские приходы возглавлял митрополит Пантелеимон (в миру офицер Павел Рожновский, в 1897 году принявший монашеский постриг в 30-летнем возрасте). Когда немцы потребовали от него создать независимую от РПЦ Белорусскую автокефальную церковь, он поступил хитро: провозгласил ее создание на Всебелорусском церковном соборе, но указал, что ее отделение от РПЦ произойдет после того, как его признают все канонические православные церкви в мире, в том числе и РПЦ, то есть фактически никогда.

После этого он по требованию немецких властей был сослан в Ляденский монастырь, а управление делами церкви перешло к архиепископу Филофею (в миру Владимир Нарко). От него потребовали изгнания всех русских священников, проведения всех богослужений только на белорусском языке и прекращения поминаний в них главы РПЦ митрополита Сергия, а также отправки обращений в православные церкви с просьбой о признании новой Белорусской автокефальной церкви. На это архиепископ ответил, что не уполномочен делать такие изменения в жизни церкви, а сделать их может только митрополит. Правда, обращения в другие церкви он пообещал отправить, но в итоге саботировал и это.

В итоге в мае 1943 года митрополит Пантелеимон был возвращен в Минск, а через год, когда нацистам стало уже не до белорусской церкви, решение об отделении от РПЦ было тихо отменено. Отступая из Белоруссии, нацисты забрали с собой в Германию обоих белорусских церковных иерархов. Как ни странно, но план немецких нацистов по созданию независимой от РПЦ белорусской церкви был осуществлен через три года после войны — под контролем американцев. Сегодня никем не признанная Белорусская автокефальная православная церковь имеет всего два действующих прихода, и оба они находятся в США.

С белорусской полицией у немцев тоже были большие проблемы. Первоначально была создана Служба порядка (по-немецки Ordnungsdienst, или сокращенно Odi). Если на Украине давали взятки, чтобы попасть в полицию, то в Белоруссии не могли найти желающих, несмотря на то, что печатали объявления о приеме в полицию повсюду. Немцы отправляли на службу в полицию даже молодежь, захваченную во время облав.

Во главе крупных подразделений этой полиции стояли немецкие офицеры, которые наказывали провинившихся полицейских-белорусов битьем палками перед строем. Форму немцы полицейским вначале не выдавали, и об их принадлежности к полиции свидетельствовали только бело-красно-белые повязки. Так как многие из попавших в полицию перебежали к партизанам вместе с оружием, то немцы вскоре перестали выдавать полиции и оружие, а с безоружными полицаями легко справлялись партизаны.

После того как партизанское движение в Белоруссии приобрело массовый характер, 16 июля 1942 года по приказу Кубе был создан Белорусский корпус самообороны (БКС), который должен был состоять из трех дивизий под командованием Ермаченко.

В Минске открыли курсы под руководством Франтишека Кушеля, на которых за три недели обучали на офицеров корпуса. Так как он теперь тоже очень почитаем среди белорусских либералов прозападной ориентации, то можно припомнить и его биографию. Он дослужился до штабс-капитана в царской армии, но дезертировал из нее после Февральской революции. После этого поступил на службу в БНР, а когда она исчезла, то предложил свои услуги полякам и во время советско-польской войны служил в Минске, в Военной белорусской комиссии, чьей задачей было создание белорусских подразделений, которые будут воевать против Красной армии. Однако создать их не удалось по причине отсутствия желающих.

После освобождения Минска бежал в Польшу, где дослужился в армии до капитана. Интересно, что Франтишек Кушель быстро менял не только свои политические взгляды, но и национальность. В царской армии он был русским, в структурах БНР — белорусом, а в польской армии — поляком.

В 1922 году в Вильнюсе (тогда польском Вильно) женился на будущей осведомительнице НКВД и гестапо Наталье Арсеньевой. Когда началась Вторая мировая война, он командовал батальоном, но в боевых действиях участия не принимал и попал в советский плен в районе Львова. Там он должен был разделить судьбу пленных польских офицеров и получить пулю в Катыне, но он стал доносить на своих товарищей по заключению и заслужил одобрение НКВД СССР. К моменту расстрела польских офицеров он уже «трудился» в Лубянской тюрьме в Москве, где его подсаживали в камеры к высокопоставленным польским военнопленным, в том числе и к генералу Андерсу. А весной 1941 года он вообще был освобожден и отправлен в Белоруссию, где вместе с женой помогал выявлять «врагов народа» среди местного населения.

Там он дождался немецких оккупантов, которым рассказал, что он жертва сталинских репрессий, сбежавшая из ГУЛАГа. Эту выдумку до сих пор повторяют некоторые «демократические» белорусские интернет-издания. Заодно Кушель поменял имя и стал называться не Франтишеком, а немецким именем Франц.

Сначала он служил в Odi, участвовал в карательных операциях против партизан, расстреливал местных жителей, им помогавших, и евреев. Затем возглавил офицерские курсы Белорусского корпуса самообороны. Он успел подготовить два выпуска по 110 человек, а потом немцы запретили присваивать выпускникам офицерские звания. После этого было выпущено еще только 40 человек без звания, чья иерархия определялась занимаемой должностью.

БКС столкнулся с той же проблемой, что и Odi — мало было тех, кто хотел служить в нем. В результате вместо трех дивизий было создано всего 20 батальонов. При этом туда принимали кого попало. Еще во время службы в Odi Кушель писал немцам, что «это были просто пьяницы, злодеи и разбойники». Один из батальонов БКС, сформированный в городе Глубокое, вообще состоял из одних поляков под командованием уроженца Польши Витвицкого. Оружия немцы выдавали мало, и батальон из Рудни, отобрав у крестьян овец, обменял их на оружие у итальянских солдат. Всего через БКС прошло около 15 тысяч человек, и из них не менее 3400 перебежало к партизанам.

Когда стало ясно, что БКС своими силами справиться с партизанским движением в Белоруссии не в состоянии, то немцы начали перебрасывать сюда охранные батальоны, сформированные на Украине и в Прибалтике. Так, в 1942 году в районе Лепеля действовал 201-й украинский батальон шуцманшафта, где командиром был будущий комбат в дивизии СС «Галичина» Евгений Побегущий, а его заместителем был герой современной Украины — будущий командир Украинской повстанческой армии Роман Шухевич. 22 марта 1943 года 118-й украинский батальон шуцманшафта сжег заживо жителей деревни Хатынь.

С 22 августа по 21 сентября 1942 года подразделения БКС вместе с 18-м и 25-м латышскими полицейскими батальонами и частями дивизии СС Дирливангера, состоящей из немцев-уголовников, участвовали в антипартизанской операции Sumpffieber («Болотная лихорадка»). На территории Лепельского и Бегомльского районов Витебской области, в районе озера Домжарицкое, «борцы за новую Белоруссию» с бело-красно-белыми повязками должны были уничтожить партизанский отряд «Роман», а вместе с ним и находящееся под его защитой мирное население. Командир отряда Роман Дьяков так удачно расположил своих бойцов, что коллаборационисты так и не смогли прорвать их оборону и отступили, понеся большие потери.

Тогда батальоны БКС перебросили в Плещеницы — Ульянское, где в районе между реками Вилия и Илия действовали партизанские отряды «Мститель» под командованием Василия Воронянского и «Борьба», где командиром был Сергей Долганов. Карателям сначала удалось окружить партизан, но они нашли проход на стыке окружавших их батальонов и сумели вырваться вместе с местными жителями из кольца блокады и выйти в район деревень Педань — Мстиж.

Тогда, чтобы отчитаться хоть о каких-то успехах, каратели стали просто уничтожать население окрестных деревень по подозрению, что они снабжают партизан едой. 10 сентября 1942 года они окружили деревню Затишье, расстреляли 135 ее жителей и сожгли 37 дворов. Через пять дней от их рук погибли все 217 жителей деревни Вяда Ивацевичского района, а все строения были сожжены. Их судьбу разделили и 143 жителя деревни Тупичицы. После войны возродилась только деревня Затишье. 707 человек было уничтожено в деревнях Бобровичи и Выгонощи. А вот что написал в своем рапорте в Берлин обергруппенфюрер СС Эрих фон дем Бах-Зелевски о ходе операции Sumpffieber:

«Были достигнуты следующие успехи: Очищено и разрушено 49 партизанских лагерей, укрепленных точек и опорных пунктов, а также несколько населенных пунктов в заболоченной местности, служивших убежищем для партизан. Убито в бою 389 вооруженных бандитов (партизан), осуждено и расстреляно 1274 подозрительных лиц, казнено 8350 евреев. Выселено 1217 человек».

Обратите внимание: убитое мирное население названо «подозрительными лицами» и «евреями», его погибло почти в 25 раз больше, чем партизан. И этот рапорт относится только к боевым действиям 2 и 3 сентября 1942 года в районе Мациевичи. А всего, по немецким данным, в ходе операции Sumpffieber погибло 10 013 советских граждан, было выселено 1217 человек.

Одновременно с ней в Брестской области другие батальоны БКС зверствовали в ходе операции «Треугольник». Здесь тоже не удалось уничтожить партизан: они с боями ушли в другие районы, но зато рекой полилась кровь стариков, женщин и детей.

11 сентября 1942 года в деревне Дремово праздновали праздник Иоанна Крестителя. Ворвавшиеся каратели хладнокровно расстреляли 190 молящихся людей и сожгли деревню. Такая же участь постигла жителей деревень Борисовка, Каменка, Борки, Заболотье, Зеленая Буда. В деревне Леплевка расстреляли воспитательницу детского дома и 54 ребенка.

Несмотря на зверства бойцов БКС над собственным народом, партизанское движение не шло на спад, а совсем наоборот. Осенью 1942 года Иван Ермаченко был смещен со всех постов и уехал в Прагу, а командование принял Владимир Гутько, которого сейчас либеральные СМИ называют «талантливым белорусским писателем, прозаиком, поэтом, литературным деятелем и переводчиком». До войны он за националистическую пропаганду получил два года исправительных работ, а потом, опасаясь нового ареста, скрывался. Поэтому немцев он встретил с радостью. Хотя он не имел никакого военного образования и даже никогда не служил в армии, но пообещал немцам, что БКС разгромит партизан.

В декабре 1942 года его батальоны участвовали в операции «Гамбург» на территории треугольника Лида — Барановичи — Волковыск, между реками Неман и Щара в Гродненской области. По немецким данным и рапортам командиров БКС, в деревне Большая Воля уничтожено 364 жителя, Городки — 336, Трохимовичи — 142, Бояры — 50, Задворье — 260, Щара — 35, Низ — 296, Павловичи — 276, Василевичи — 270, Верболоты — 40. И нет никакой информации о победе над партизанами.

Гутько после смещения с должности командира БКС стал редактором газеты «Беларус на варце» («Белоруссия на страже»), а накануне освобождения Минска переехал в Берлин, где работал в Комитете освобождения народов России генерала Власова и в министерстве пропаганды доктора Геббельса. Потом, спасаясь от ответственности за массовые убийства белорусов, бежал в Австрию, а затем и в Венесуэлу. В 1960-м перебрался в США. Интересно, что он всю жизнь проклинал русский язык, который, по его словам, душит белорусский, а тут стал его преподавать в Университете Индианы.

Немцам надоело получать лживые рапорты из БКС о том, что в селе таком-то уничтожено несколько сотен партизан, но при этом из военных трофеев захвачено лишь несколько старых охотничьих ружей. В апреле 1943 года БКС был окончательно ликвидирован, а его личный состав пошел на формирование Белорусских батальонов шуцманшафта (охранной полиции), которые подчинялись уже не гауляйтеру Кубе, а СС и СД.

Новые полицейские проходили специальную подготовку и получили черную форму со складов СС. Это была та самая знаменитая эсэсовская черная форма, разработанная модельером Хуго Боссом. Она была отменена для ношения эсэсовцами, состоящими на службе, еще в 1939 году, но тем не менее одетые в нее нацисты присутствуют во множестве военных фильмов. На черной форме белорусских полицейских имелся и шеврон с бело-красно-белым флагом. Всего было создано 11 белорусских батальонов шуцманшафта. На Украине их было 71.

А вот с советскими партизанами и подпольщиками картина была противоположной. На Украине их было около 50 тысяч, а в Белоруссии — 374 тысячи.

Активно занимались белорусские полицейские и осуществлением холокоста. 46-й, 47-й, 49-й и 51-й белорусские батальоны шуцманшафта участвовали в проходившей с 20 мая по 24 июня 1943 года операции «Коттбус», в ходе которой было уничтожено еврейское население местечек Лепель, Ушачи и Бегомль.

В 1943 году на сторону партизан начали перебегать не только белорусские полицейские, но и подразделения коллаборационистов, переброшенные в Белоруссию. 22 февраля 1943 года 600 бойцов 825-го батальона волжско-татарского легиона «Идель-Урал» под руководством Хусаина Мухамедова с оружием и боеприпасами перешли к партизанам. 16 августа 1943 года к партизанской бригаде «Железняк» присоединилось 1432 бойца 1-й русской национальной бригады СС «Дружина» с ее командиром Владимиром Гилем-Родионовым.

В этом же году немцы поняли, что с помощью одной силы уничтожить партизанское движение в Белоруссии не получится. Они начали пытаться привлечь на свою сторону белорусский народ, создавая его национальные структуры, полностью подконтрольные оккупационной администрации.

Прежде всего нацистов интересовала молодежь. В школах ученикам разрешили приветствовать учителя не только возгласом «Хайль Гитлер!», но и «Жыве Беларусь!». По образцу гитлерюгенда был создан Союз белорусской молодежи (СБМ), чьим символом также стал бело-красно-белый флаг с двойным крестом и перекрещенными мечом и лопатой, а его члены носили бело-красно-белые повязки.

Создан «Союз меча и лопаты» был 22 июня 1943 года. По этому поводу было проведено торжественное заседание в театре, которое подорвали минские подпольщики, надеясь убить присутствующего там Кубе. Он в этот раз уцелел, но погибло 13 предполагаемых руководителей СБМ, в том числе и Ярослав — сын Франца Кушеля и Натальи Арсеньевой.

В итоге руководителем белорусского гитлерюгенда стал Михаил Ганько, которого летом 1941 года освободили из лагеря для советских военнопленных по личной просьбе Фабиана Акинчица. Затем он окончил его школу пропагандистов и работал в подразделении Министерства пропаганды Третьего Рейха в Белоруссии. Одновременно он был и редактором главного органа СБМ — журнала «Жыве Беларусь».

В первом же номере, вышедшем в июле 1943 года, он написал:

«Белорусская молодежь «воспитывалась» доныне так, как приказывали наши враги — поляки, жиды и московские большевики. Они не воспитывали, а просто калечили белорусскую молодежь. Два года назад Беларусь скинула с себя ненавистное ярмо большевизма. Благодаря немецкой победе не будут больше издеваться над нами ни польские паны-оккупанты, ни жидовские комиссары. Белорусский народ получил величайший подарок от самого вождя Великогермании Адольфа Гитлера: 22 июня 1943 года было торжественно объявлено о создании Союза белорусской молодежи. Белорусский народ присоединяется к Европе и берет на себя миссию быть восточной границей арийского Запада».

Однако тогда белорусская молодежь в Европу не рвалась: в СБМ вступило всего 12 633 человека. Для сравнения: в рядах партизан только комсомольцев было более 100 тысяч. Действительно большинство членов СБМ — около 7000 — оказались в столице гитлеровской Европы — Берлине. Их отправили туда якобы для обучения, а на самом деле зачислили на службу в ПВО Берлина. Те из них, кто уцелел после англо-американских бомбардировок, приняли участие в обороне Берлина в апреле 1945 года. Живыми в СССР вернулись немногие. А вот следы Михаила Ганько, сбежавшего перед освобождением Белоруссии в Германию, теряются в мае 1945 года.

27 июня 1943 года белорусы получили свое марионеточное правительство — Раду доверия при Генеральном комиссариате Белоруссии. Возглавил ее бургомистр Минска Вацлав Ивановский. На своих заседаниях она обсуждала необходимость внедрения агентуры в партизанские отряды, а также создание фальшивых партизанских отрядов. Но среди фальшивых партизан всегда находился кто-то, кто решил стать настоящим, а во всех крупных партизанских отрядах к лету 1943 года уже были сотрудники НКВД, которые выявляли и уничтожали националистическую агентуру. Оккупационная администрация теряла убежденных белорусских нацистов, которых и так было немного. 7 декабря 1943 года партизаны убили в Минске и самого Ивановского.

После этого новый генеральный комиссар Белоруссии, назначенный вместо взорванного Кубе, группенфюрер СС Курт фон Готтберг распустил Раду доверия и вместо нее создал 21 декабря 1943 года Белорусскую центральную раду (БЦР). Возглавил ее Радослав Островский. Он также постоянно менял свои политические взгляды.

Был сторонником временного правительства, от которого он получил пост комиссара Слуцкого уезда, потом поддерживал БНР и выступал за независимую Белоруссию, а после ее поражения пошел на службу в Белую армию генерала Деникина, которая воевала за единую Россию в ее дореволюционных границах. После разгрома «белых» снова присоединился к БНР и участвовал в походе Булак-Булаховича в Белоруссию, а после его провала бежал в Польшу.

В 1926 году неожиданно стал коммунистом — вступил в нелегальную Коммунистическую партию Западной Белоруссии. После ареста в январе 1927 года поменял свои взгляды на противоположные и призвал белорусов к сотрудничеству с властями Польши. В 1934 году избран депутатом Сейма Польши. После ее исчезновения с политической карты Европы служил немецким нацистам, которые сделали его бургомистром Брянска, Смоленска, Могилева. После освобождения Белоруссии перебрался в Германию, а после окончания войны — в США, где развил бурную антисоветскую деятельность. Умер в возрасте 88 лет в 1976 году.

23 февраля 1944 года немцы разрешили БЦР иметь и свои вооруженные подразделения. В этот день Курт фон Готтберг издал постановление о создании Белорусской краевой обороны (БКО). Впрочем, вооруженными эти подразделения можно было считать условно, так как оружие им немцы выдавали только во время боевых операций. Возглавил БКО Франц Кушель, а ее гербом был щиток с бело-красно-белым флагом, на красной полосе которого был двойной крест. Так как на белорусских добровольцев немцы уже не надеялись, то 6 марта была объявлена мобилизация в БКО всех мужчин от 20 до 36 лет, а также бывших офицеров и командиров царской, польской и Красной армии в возрасте до 57 лет. Уклонение от мобилизации наказывалось расстрелом.

Эффект получился обратный, так как множество белорусов, стремясь избежать мобилизации, ушли к партизанам. Всего несколько человек пришло на призывной пункт в поселке Городок Барановичского округа. Чтобы не докладывать о провале мобилизации, немецкое командование послало полицию, и она после облавы пригнала около 100 человек. Уже на следующую ночь 37 из них сбежали к партизанам. Даже явно преуменьшенные цифры из отчета штаба БКО местному руководству СС показывают печальную для нацистов картину:

«За март-апрель 1944 года имели место следующие случаи: в ночь на 19 марта 1944 г. партизаны совершили нападение на немецкий гарнизон в деревне Яворская Руда Барановичского округа. Находившийся в гарнизоне отряд БКО не оказал никакого сопротивления, а 66 его солдат перешли на сторону партизан; 5 апреля 1944 г. партизаны разгромили немецкий гарнизон в поселке Остров Барановичского округа, в результате чего 28 находившихся в гарнизоне солдат БКО стали партизанами; за время боев с партизанами из отряда БКО, сформированного в поселке Лапичи Минского округа, к партизанам перешло около 300 человек; в Плисском районе Минского округа только за две недели марта 1944 г. из местного батальона на сторону партизан перешло 82 человека; из Вилейки местный окружной начальник БКО сообщил о переходе на сторону партизан 70 человек».

На призывные участки пришли всего 40 тысяч человек. Те из них, кто работал на промышленных предприятиях, были освобождены от службы. К 1 мая 1944 года были созданы 45 батальонов БКО и один кавалерийский эскадрон в Новогрудках общей численностью в 21 629 человек.

Командовал БКО Франц Кушель. Его войско таяло как снег. 10 июня 1944 года, после получения приказа о наступлении против партизан, на их сторону перебежал почти в полном составе 34-й батальон, дислоцированный в Столбцах. Позже разбежались саперные батальоны в Несвиже и Клецке.

Перед немецким командованием Франц Кушель оправдывался, убеждая немцев, что белорусы не хотят воевать за Германию, а вот если бы у них было свое государство, то они бы «грудью встали на его защиту от проклятых москалей». Немцы попытались «схватиться за соломинку» и, получив разрешение из Берлина, фон Готтберг дал согласие на создание марионеточного государства.

27 июня 1944 года состоялся так называемый Второй Всебелорусский конгресс. Он проходил в Минске, в здании театра имени Янки Купала, которое было украшено двумя большими бело-красно-белыми флагами, но на крыше по-прежнему развивался нацистский флаг со свастикой. В работе конгресса приняло участие 1039 делегатов — практически все руководящие гитлеровские пособники. С приветственной речью на нем выступил фон Готтберг.

Если на Первом Всебелорусском конгрессе, состоявшемся в 1917 году, была провозглашена БНР, то в 1944 году было объявлено о возобновлении ее деятельности и о том, что БЦР во главе с Островским является правопреемницей Рады БНР. Это было очень сомнительно, с юридической точки зрения, так как Рада БНР в изгнании продолжала формально существовать в Праге, но Гитлер от ее услуг отказался еще в 1939 году.

Новая БНР была еще более зависимым от немцев государством, чем предыдущая. Надежды, что найдутся желающие ее защищать, не оправдались. Бойцы БКО при встрече с советскими войсками массово переходили на их сторону, сдавая прикомандированных немецких офицеров. 3 июля советские войска освободили Минск, где всего шесть дней назад торжественно провозгласили возрождение БНР.

Франц Кушель в польском городе Ломже на специально созданном пункте занялся сбором остатков БКО, батальонов шуцманшафта и других коллаборационистов. Из них была создана 30-я белорусская дивизия СС, которая сражалась с польскими и советскими партизанами. Затем она была переброшена во Францию, где новоиспеченные эсэсовцы увидели возможность избежать возмездия за свои преступления и начали массово сдаваться в плен не только англо-американским войскам, но и французским партизанам. В результате дивизия просто перестала существовать и была расформирована. Оставшихся от нее надежных бойцов отправили в Русскую освободительную армию генерала Власова, а остальных — в строительные подразделения.

Франц Кушель, ставший к тому времени штандартенфюрером СС, вернулся в Германию и из членов БСМ создал белорусский батальон, вместе с которым и сдался в плен американцам 28 апреля 1945 года в районе Айзенштадта. Позже он объяснил это так:

«Для нас, белорусов, не было никакого интереса погибнуть вместе с СС в безнадежной борьбе с англо-американцами».

После Второй мировой войны в США получило убежище больше военных преступников разных национальностей, чем во всех остальных странах мира вместе взятых. Поэтому нет ничего удивительного, что нашлось там место и Кушелю, который отрекомендовался как «борец за освобождение белорусского народа от коммунистического гнета».

Когда у официальных лиц США спрашивают, почему так произошло, то следует стандартный ответ о том, что они ничего не знали, а нацисты скрыли свою предыдущую биографию и обманули их. Но вот был такой федеральный прокурор бюро специальных расследований отдела криминалистики Министерства юстиции США Д. Лофтус, который после того как вышел на пенсию, издал в 1982 году книгу «Секрет бригады «Беларусь», где о Кушеле есть такие строчки:

«15 ноября 1941 года белорусская полиция Франца Кушеля, одетая в черную униформу типа СС с бело-красно-белыми повязками, совершила облаву в минском гетто. К отчету, подготовленному СС за эту неделю, прилагалась карта оккупированной немцами части Советского Союза с гробами, возле которых были проставлены цифры, свидетельствующие о количестве уничтоженных евреев. У гроба возле Минска стояла цифра 42 000».

Так почему же тогда он, работая в структуре, которая должна выявлять военных преступников, так и не привлек к ответственности Кушеля до его смерти в 1969 году и рассказал всю правду о нем только после выхода на пенсию?

В США Кушель не только не скрывался, но наоборот — вел активную общественную жизнь. Являясь членом правительства БЦР и занимая там пост министра обороны, получил звание генерал-майора — очевидно, для посещения свадеб. Жизнь ему портили не агенты Кремля, а конкуренты из Рады БНР, которые тоже после войны перебрались в США, и с ними были постоянные стычки и скандалы на различных международных форумах.

Размахивая одинаковыми бело-красно-белыми флагами, марионетки Второго Рейха до хрипоты спорили с марионетками Третьего Рейха, кто из них является законным представителем белорусского народа. А 99,9% белорусов даже не догадывались, что у них есть такие «представители» за океаном.

БЦР прекратила свое существование в 1995 году, когда умер последний гитлеровский пособник, а новых желающих вступать в организацию, созданную группенфюрером СС Куртом фон Готтбергом, не оказалось. Поэтому БЦР не смогла осудить шестое избрание Александра Лукашенко на пост президента Белоруссии, но его первое избрание осудить успела.

Деятельность немецких оккупантов и их пособников очень дорого обошлась Белоруссии. За три года было проведено 140 карательных антипартизанских операций, в ходе которых полностью или частично была уничтожена 7251 деревня. Полностью население, как в Хатыни, было уничтожено в 628 деревнях. Из них 186 — уже не восстановились после войны.

Всего от рук карателей в концлагерях и лагерях для военнопленных погибло около 2,2 миллиона белорусов. На принудительные работы в Германию и Австрию были вывезены 399 374 человека, после войны вернулось 124 267 человек. Если добавить жителей республики, павших на фронтах Великой Отечественной войны, то людские потери составят три миллиона человек. Действительно, если перед войной в Белоруссии жило около девяти миллионов человек, то после ее окончания — шесть миллионов. По данным переписи в октябре 2019 года, в Белоруссии сейчас проживают 9 413 446 человек.

Нацистские репрессии в Белоруссии были настолько жестоки, что во время них не щадили и детей. Вот, что пишет кандидат исторических наук Марат Жилинский:

«В январе 1943 года в деревнях Осиповичского и Червенского районов оккупанты заживо сожгли 864 ребенка. В марте того же года в Освейском районе 2118 детей до 12-летнего возраста были утоплены в реке Свольне. На территории Бегомльского района за годы войны было замучено и угнано в немецкое рабство 3708 детей. Уничтожение наших детей имело целенаправленный и планомерный характер, который проистекал из нацистской идеологии уничтожения неарийских народов. В Шклове и Лельчицах малышей закапывали живьем в противотанковых рвах. Весной 1943-го 40 детей были брошены в колодец деревни Ухвала Крупского района. Только в Брестской области каратели уничтожили 45 258 детей, в Бобруйской — более 6200. В целом по Брестской, Бобруйской, Полоцкой и Полесской областях было повешено, сожжено и расстреляно 63 920 детей».

Кровь продолжала литься в Белоруссии и после войны. Скрывшихся в лесах гитлеровских пособников бывшие партизаны ликвидировали быстро. Американская разведка при помощи БЦР смогла подготовить и забросить в Белоруссию всего пять диверсантов, которые понесли заслуженное наказание. В то время как на Украину американцами в рамках операции «Аэродинамик» забрасывались десятки бывших эсэсовцев и бандеровцев. К несчастью, бандеровцы развернули свою бандитскую деятельность и на части территории Брестской области Белоруссии, которая во время оккупации входила в состав рейхскомиссариата «Украина». Банды Дворко, Ермака, Конопелько, Артемчука, Ющика, Савчука терроризировали местное белорусское население. В 1945 году они убили 384 человека. Из них сотрудниками НКВД были 50 человек, офицерами Советской армии — 8, солдатами и сержантами— 28, а оставшиеся 298 — женщины, старики и дети. До 1946 года бандеровцы совершили в Белоруссии 2384 теракта и диверсии, а убили 1012 человек.

Бело-красно-белый флаг снова вернулся в Белоруссию во время перестройки как знамя самой крупной оппозиционной организации — Белорусского народного фронта. Его основателем и лидером был националист Зенон Позняк. Когда они пришли к власти, то 19 сентября 1991 года Верховный Совет Белоруссии утвердил бело-красно-белый флаг в качестве государственного. Гербом страны стал «Погоня».

Власть националистов и либералов, как и нацистская оккупация, продолжалась в Белоруссии три года. О том, к чему это привело, рассказал Александр Лукашенко в 2009 году в интервью ИТАР-ТАСС, когда вспоминал первые дни своего президентства:

«Всё остановлено было, полки пустые в магазинах, люди — на площадях. Их уже разогрели наши националисты в то время под определенными лозунгами. Я помню, на завод «Горизонт» приехал, люди смотрят на меня, мальчика. Им и меня жаль, видят же, что я не могу объять необъятное, и плачут, что семью прокормить нельзя. И уже просят меня: «Ну, хотя бы 30 долларов, чтобы хоть как-то протянуть, хлеба купить и так далее». Жуткая была ситуация. У нас, я помню, за одни сутки в 18 раз подорожал хлеб».

Судьбу бело-красно-белого флага решил белорусский народ в прямом смысле слова — на референдуме 14 мая 1995 года, где 75,1% высказались за возвращение в качестве государственного бывшего флага Белорусской Советской Социалистической Республики без серпа и молота. Жизнь в Белоруссии постепенно стала налаживаться и, соответственно, стало уменьшаться влияние националистов.

В марте 1996 года Зенон Позняк переселился в Польшу. На последних президентских выборах он поддержал Светлану Тихановскую и написал на сайте своей Консервативно-христианской партии:

«Светлана Тихановская — единственный позитивный человек во всей группе кандидатов».

Вообще он любит делать заявления. Например, предъявляет территориальные претензии к России:

«Несчастным результатом вечной войны с Россией стала для Белоруссии потеря половины ее этнических и государственных территорий. Перед Второй мировой войной Белоруссия вернула часть своих восточных земель. В 30-х годах был поставлен вопрос перед Россией о возвращении в Белоруссию Смоленщины и Брянщины. Вместо возвращения начался сталинский террор, и Белоруссия захлебнулась в крови».

Он фактически призывает белорусов к войне с Россией:

«Российско-белорусская вечная цивилизационная война нескончаема, пока существует российская империя. Простая логика подсказывает — российская империя должна быть ликвидирована. Только такое условие даст возможность свободно жить и развиваться Белоруссии. Сверхзадача ликвидации российской империи должна войти в кровь белорусской политики, стать белорусским национальным интересом».

А вот как он оценивает нацистскую оккупацию:

«Несокрушимость Белоруссии и белорусской национальной идеи засвидетельствовала Вторая мировая война. С 1941 по 1944 годы центральная Белоруссия (на которой действовала немецкая гражданская администрация во главе с Кубе) пережила мощный национальный подъем. Это совершенно озадачило большевиков и привело Москву в бешенство».

Его не интересует то, что если бы этот «мощный национальный подъем» продлился бы еще шесть лет, то белорусский народ, наверное, просто бы исчез. Невольно вспоминаются слова о том, что разница между нацизмом и национализмом такая же, как между дерьмом и фекалиями: второе звучит поприличнее, но пахнет так же.

Сегодня по улицам Минска ходят толпы молодежи, размахивая бело-красно-белыми флагами. Они не задумываются о том, какие несчастья принесли их стране те, кто действовал под этим флагами до них и обещал своему народу будущую райскую жизнь в Европе. К счастью, у белорусского народа хорошая историческая память и тех, кто еще верит в так называемый «прогрессивный европейский путь развития», с каждым днем становится все меньше. В том числе и на улицах Минска.

Владимир Тулин

Написать комментарий
Авторские статьи
Геополитикачас назад
Киев готовится к войне и этническим чисткам на Донбассе? 1
Общество2 часа назад
Приколист Вова, или Разговор с народом о «правильной вакцине» 1
Политика2 часа назад
День выборов: заметки на полях 2
Политика2 часа назад
Размышления у парадного подъезда: глядя на новый политический ландшафт
Видео3 часа назад
Дмитрий Джангиров. Путин, Валдай, Армения и Азербайджан | Турецкое сегодня и Белорусское завтра
Политика3 часа назад
«Драма покруче „Фауста‟ Гёте». Монтян высмеяла Ляшко, проигравшего выборы трём собственным техническим кандидатам
Политика5 часов назад
Декларации оставили, ответственность сняли. Что означает решение Конституционного суда по НАПК
Технологии5 часов назад
Перспективные наземные боевые дроны
Геополитика5 часов назад
Два исторических мифа Речи Посполитой. В чём польский национализм врёт сам себе