Киевская фантазия, или Скорее бы Аннушка пролила масло
Политика05 февраля 2021

Киевская фантазия, или Скорее бы Аннушка пролила масло

На днях украинские власти запретили ввозить в страну роман М.А.Булгакова «Мастер и Маргарита». Запрет подписал чиновник Госкомтелерадио Сергей Олейник, которого уже успели прозвать Швондеризатором. По его словам, «в предисловии к новому изданию "Мастера и Маргариты" упоминаются представители российского кино, которые за публичную поддержку военной интервенции в Украине внесены в перечень лиц, которые создают угрозу национальной безопасности". Из ленты новостей

Там, где сжигают книги, в конце сжигают также и людей. Генрих Гейне

1.

Поздний вечер. В Киеве мягкий снег. Кто там идёт под звёздами – Призрак или человек? Тени бредут Андреевским спуском, Говорят по-русски… – Слыхали? – мурлычет Кот Бегемот. – Намедни, вроде, Нас запретил украинский Швондер! – А я читал, он Олейник, – Скривился Коровьев-Фагот. – Скорей бы Избавиться Киеву от этой напасти. Интересно, что скажет Мастер? – Да вот и он! Михал Афанасьич, здрасте! Позвольте, так сказать, проявить участие. – Оставь, Бегемот, потом. Смотрите, мой дом, И Андреевская церковь родная. – Похоже, Мастер не знает, Какие власть выкидывает коленца. – А это кто, в шубе и с тростью? Профессор Преображенский.

2.

– Простите, доктор Булгаков, Правду сказать вынужден, однако. В вашем доме родном Песни поют певуны о «майдане», О каком-то «гетьма̀не» И о прочей дряни! А церковь, которую подарил нам Растрелли, Эти мерзавцы посмели Отдать Варфоломею! – Позвольте прервать вас, профессор, Мне, как писателю, интересно, Кто сей Варфоломей? – Да так, один турок, – засмеялся Кот. – Ставленник Порошенко. – И всяких американских урок, – добавил Фагот. – Но хоть роман мой читают? Иль нет? Я работал двенадцать лет! – Прошу вас, Мастер, сдержать раздражение. Сейчас я прочту вам одно распоряжение. И Коровьев, сказав: «раз-два!», Достал листочки из рукава.

3.

«Роман про Майстра та Маргариту Не повинні читать ні дорослі, ні діти! Бо у творі прихований «русский мир», Що вискочить звідти, як звір, Сплюндрує усю нашу славу Та зруйнує державу». – Извините, друзья, – вмешался профессор. – Но, похоже, писали водимые бесом! Тяжёлый недуг проступает в словах – Разруха и в душах, и в головах! Писатель вздохнул: – Не знаю, право, Выходит, такая хрупкая у них держава, Что всего лишь один роман Может разрушить её, Как ветер развевает туман. – Потише, Мастер, потише! – Коровьев огляделся. – У вас же нет крыши Ни в СБУ, ни у Авакова. Так что надо бы вам помалкивать. Видите вон, «мовный инспектор» Крадётся между фонариков? – Кто это? – Шариков!

4.

А Шариков лает со злобными хрипами: – Доброї ночі, Пилип Пилипович! Привіт кумпаніїї! Ворогів на мило! І правильно зробили, що заборонили! А то пишуть і пишуть! А від того слабшають армія й флот. Це я вам кажу, як активіст і патріот! – Шариков! Ты? Но я же вернул тебя К жизни собачьей! – Теперь, Филипыч, всё будет иначе: Хто читатиме російські книжки, Для того настануть собачі роки!

5.

– Смотрите! Летит на метле! Куртка желто-блакитная на этом уроде. – Полегше, котяра! То начальник мій – Багатолиций Швондер! Вдариться об землю – І стане хоч Олейником, хоч Вятровичем, Хоч Фаріон! Та як підпише страшнѝй закон! Та як почне «русскаязычным» гадить! – Серйозний дядя. А сам я служу тепер в Дежкомтелерадіо. У відділі очистки від шкіливої літератури Та любові до Росії.

6.

– Глядите-ка! – кричит Бегемот Швондер приземлился! Красиво! И топает к нам по снежку. На Вия похож, Тоже смертную навевает тоску. Но упырь прошёл мимо, Глазами сверкнул и двинул к Подолу. – А это, что за мадам? Сугробы метёт подолом. Автор! Не Маргарита ли часом? – Нет, это Аннушка. Она несёт масло. – Симпатичная, волосы рыжие вьются. Стой Аннушка, ты можешь подскользнуться! А там, не ровён час, трамвай, И начальник Олейник…ай-ай! – Михал Афанасьич, Швондер не видит трамвая! И Аннушка! – Ничего, пускай проливает.

7.

А дальше, как прежде. Судьба иногда бывает права: Масло, трамвай, катится голова. Но никому почему-то не грустно. В голове швондеровой пусто. Впрочем, как говорят в Малороссии, И тут є своя родзинка – Вертится в пустой голове Маленькая пластинка. Писатель уходит задумчивый. За ним – героев свита. А пластинка хрипит: – Заборонити! Заборонити! Такие, брат-читатель, приходят фантазии В связи с последними безобразнейшими Указами.

Иван ПЕЧЕРНИКОВ Художник Илья ГЕЛЬД

Написать комментарий